Лиза Марклунд - Место под солнцем

Анника украдкой вгляделась в лицо девушки. Лицо ее было спокойным и сосредоточенным. Не было заметно ни печали, ни экзальтации.

– Ты взяла с собой компьютер? – спросила Анника.

Полли кивнула и достала из рюкзака ноутбук.

Она включила компьютер, вошла в Интернет и развернула компьютер экраном к Аннике. На нем она увидела симпатичную черноволосую девочку в обнимку с гнедым жеребцом.

– Здесь бесплатный Интернет, – сказала Полли. – Подожди, я сейчас залогинюсь.

– Какая красивая фотография! – восхитилась Анника.

– Жеребца зовут Султан, это любимый конь Сюз. Школа его продала.

Экран несколько раз мигнул, прежде чем на нем развернулась страница hotmail. Вверху светился баннер рекламы какого-то научного журнала. Прямо под рекламой Анника прочитала адрес herr-gunnar-larsson. Слева от адреса стоял синий значок с надписью «Отправлено». В корзине было два сообщения. Темы сообщений указаны не были. Оба сообщения были посланы Полли на yahoo!. Первое в конце марта, а второе вчера, то есть 13 июня, в 14.37.

– Это и есть почта Гуннара Ларссона? – спросила Анника. – С этого адреса вы с Сюзеттой отправляли письма своим одноклассницам?

Полли кивнула.

– После увольнения Гуннара мы стерли все сообщения, – произнесла она.

– Но адрес оставили.

– Мы просто не знали, как его уничтожить.

Анника открыла сообщение, датированное концом марта. Оно оказалось пустым.

Она кликнула вчерашнее сообщение.

Привет, Полли, никому и ни под каким видом не рассказывай об этом сообщении. Не говори о нем маме, и НИ В КОЕМ СЛУЧАЕ не сообщай о нем в полицию. На ферме нет Интернета, я пишу из интернет-кафе. Они не знают, где я, а Фатима будет очень злиться, если узнает, что я пишу.

Я живу у Амиры. Я живу здесь с Нового года. У меня есть конь. Его зовут Лараш. Он помесь британской и арабской породы. Он мерин. Встречается ли Адде с другой девочкой? Не говори ему, что я тебе написала. Напиши мне ответ, хотя я не знаю, когда его прочту. Мы возвращаемся в Асилах.

Целую, обнимаю, сюз.

Анника прочитала сообщение дважды. Во-первых, было понятно, что на компьютере отсутствовала шведская раскладка – отсутствовали буквы А, А, О. Название Асилах показалось ей знакомым. Где она его слышала?

– Ты думаешь, оно настоящее? – тихо спросила Анника. – Сюзетта всегда так писала?

– Она всегда пишет «целую, обнимаю» и всегда пишет сюз с маленькой буквы.

– Ты знаешь людей, которых она здесь называет? Фатиму, Амиру или Адде?

По лицу Полли пробежала едва заметная тень. Может быть, ей показалось?

– Амира – это лучшая подруга Сюз. Так она, во всяком случае, говорила. Сами мы ее не видели. Фатима – это, наверное, мама Амиры. Адде – это парень Сюз. Ну, это она так думала, она была в него влюблена, но вместе они не были. У Адде и так полно девчонок…

– Кто такая эта Амира? – спросила Анника. – Как она стала лучшей подругой Сюзетты?

– Это ее летняя подруга. Сюз навещала их на ферме, когда была маленькой. Они уже старые.

– Где? В Испании.

Полли покачала головой:

– Нет, в Марокко.

– Марокко? В Африке?

– Да, у них там ферма.

– Ты знаешь, где это находится? Это место, которое она назвала, – Асилах?

Полли пожала плечами и отпила чаю.

– Но как они общаются между собой? В Марокко говорят по-арабски и по-французски, а Сюз, наверное, говорит только по-английски? Она говорит по-английски с Амирой?

Полли покачала головой и повернула ноутбук экраном к себе.

– Нет, естественно, они общаются по-шведски.

– Подожди, – сказала Анника, – можно я пошлю это письмо на свой адрес?

Полли задумалась и посмотрела на часы.

– Нет, – сказала она наконец. – Я обещала только позвонить, если получу сообщение. Теперь мне пора идти.

– Они общаются друг с другом по-шведски? Но как это возможно?

– Амира наполовину шведка. Ее папа из Швеции. Фамилия Амиры Линдхольм.

Анника на мгновение оглохла, перестав слышать гром музыки, жужжание кофемашин и звон фарфора.

– Линдхольм? – переспросила она. – Значит, фамилия ее папы Линдхольм? Ты не знаешь его первого имени?

– Нет, не знаю, да и едва ли он живет на ферме.

– Может быть, его звали Давид? Ты не знаешь, не был ли он полицейским?

Девушка надела рюкзак.

– Можно попросить тебя об одной вещи?

– Конечно, – с готовностью ответила Анника.

– Никому и ничего об этом не говори. Пообещай мне.

Анника посмотрела на эту серьезную юную женщину со светлыми волосами, так не похожую на накрашенную черноволосую девицу из Фейсбука.

Анника кивнула:

– Я никому об этом не расскажу. Я не стану об этом писать. Обещаю.

Полли протянула руку. Они обменялись рукопожатиями, и Полли исчезла в дверях.

Анника последовала за ней через две минуты.

Со вздохом облегчения она избавилась от неимоверного грохота этого дьявольского заведения, пропавшего за закрытой дверью.

Сюзетта жива. Она находится на ферме где-то в сельской местности в Марокко. Сюзетта живет там вместе со своей ровесницей по фамилии Линдхольм.

Она остановилась, выудила из сумки телефон, позвонила в центр международной информации и попросила соединить ее с посольством Швеции в Рабате.

После многочисленных сигналов Анника услышала механический голос автоответчика. Голос долго перечислял по-французски часы приема для оформления виз и время звонков по другим вопросам. Анника с трудом улавливала смысл, так как ее познания во французском были немногим лучше, чем в испанском, но она поняла, что на сегодня прием звонков окончен и звонить надо уже завтра.

Она окинула взглядом Кунгсхольм. Надо ехать в редакцию и сказать, что Филипп Андерссон отказался что-либо говорить.

Люди, обходя Аннику, задевали ее, толкали и наступали на ноги. Какая суета и спешка. Спешат все, кто куда – в кафе на обед, в химчистку, на встречу. Пыхтят автобусы, проносятся машины, обрызгивая грязью прохожих.

Она оглянулась в сторону Хамнгатан. Для того чтобы написать отчет об этой пресс-конференции, ей потребуется тридцать секунд.

Анника снова достала мобильный и набрала домашний номер Юлии Линдхольм на Бондегатан.

Юлия и Александр были дома. Да, они будут рады ее видеть.

Квартира была расположена на четвертом этаже скучного дома постройки шестидесятых годов. Единственными новыми вещами на лестничной площадке были дверь и надпись ЛИНДХОЛЬМ на табличке.

Видимо, полиция повредила старую дверь, когда взламывала ее в ночь убийства Давида, подумала Анника.

Было слышно, как звонок эхом отдается от стен квартиры.

– Прошу, – сказала Юлия, настежь распахивая новую дверь. – Как хорошо, что ты к нам пришла, правда, Александр?

Мальчик, сильно выросший за весну, стоял у входа в свою комнату и в упор смотрел на Аннику. На вопрос матери он не ответил.