Алексей Тарабрин - Женщины и преступность

На самом же деле Сергей и его подруга Татьяна последнее время крепко сидели на игле. У Мансура стало плохо с психикой. Его преследовали кошмары и видения. Он подозревал всех в предательстве, перестал кому-либо доверять. Ход исполнения порученного задания контролировал до такой степени дотошно, что мог позвонить среди. ночи. Не исключено, что под воздействием дурмана им было совершено немало глупостей. А "воровскому положенцу" их делать нельзя. Тут любая ошибка может стоить жизни.

Последнее освобождение из-под стражи обошлось Мансуру значительно дороже предыдущего. Только в качестве залога пришлось выложить 20 миллионов рублей. Конкретных улик против него не было. Ну а то, что ходил со стволом, так кто в наше время не ходит! И не его это был револьвер, а случайно найденный. Оружие он собирался сдать в милицию. Как и всегда, все обличи - тельные обстоятельства под пристальным вниманием следствия и суда меняли свое первоначальное значение. А когда обвинительный мотив смягчался до необходимого уровня, следовало привычное - уважаемого человека нельзя держать под стражей.

Из стенограммы телефонного разговора воров в законе Шакро Старого и Я пончик а:

- Ты по Мансуру "маляву" писал?

- Я.

- ЛМокрушник" это, а не "положенец"...

- Кто знал...

- Всех подставляешь. Ошибся, исправляй!

Группа захвата специального отряда быстрого реагирования у дверей мансуровской квартиры оказалась буквально сразу после того, как вырвавшийся из его цепких лап коммерсант прибежал в милицию. Благо было недалеко, и он даже написал обо всем этом признательное заявление. Опять, в который раз, у оперативников уголовного розыска была на руках козырная карта. Казалось, на этот раз преступнику не уйти.

Брошенный из-за двери вызов об уничтожении заложниц послужил сигналом к штурму. После нескольких мощных ударов кувалдами вход в квартиру был открыт. Мансур встретил собровцев огнем. Он стрелял из помпового, охотничьего ружья и пистолета. В перестрелке были ранены один из нападавших и одна заложница. Позже она скончалась в больнице.

Крестный отец получил несколько огнестрельных ранений. Одно из них - в висок. Разметав в стороны руки, унизанные дорогими перстнями, он лежал на полу в луже собственной крови, на фоне которой яркими огоньками поблескивали каменья и желтыми бликами играл благородный металл...

Так на тридцать шестом году жизни завершилась судьба Сергея Мамсурова, "воровского положенца" центра Москвы, золотого Мансура, большого любителя красивых женщин и благородных металлов.

Часть третья

И ЖЕРТВА И ПРЕСТУПНИК

"Я БЫЛА СУРРОГАТНОЙ МАТЕРЬЮ" (Документальная повесть)

Когда прочитал в газете "Сегодня" сообщение, что в США начался процесс над американской мафией, продававшей русских малюток, вспомнил тут же: когда-то и о чем-то похожем уже слышал. Интересно, что и места в заметке упоминались те же, скажем, Луизиана, Батеон Руж... Но все это у них. А у нас? У нас в этом плане много спокойнее, если не брать во внимание отдельные детали. Например, серию передач тележурналиста Владимира Познера на ЦТ, посвященных той же проблеме. Или рассказ Вероники К., с которым удалось впервые познакомиться примерно года за два до того, как вся эта история получила широкую огласку. Кстати, о Веронике. Именно от нее я впервые узнал о российских суррогатных мамах. До того же считал, что это возможно лишь там, у них...

"Я - стерва!"

Москва встретила заокеанских гостей мокрым снегом и серыми, низко нависшими облаками. Быстро миновав длинные стеклянные лабиринты аэровокзала, пассажиры рассыпались по залу ожидания и досмотра. Российские челночники и туристы, которых было можно легко вычислить еще при посадке по многочисленным коробкам и чемоданам, набитым недорогим американским ширпотребом, сбились в кучки у багажных транспортеров. К таможенным постам сразу потек лишь жидкий ручеек дипломатов и солидных деловых людей, не обремененных поклажей.

Вероника скромно пристроилась за ними. Кроме ручной клади, состоявшей из дамской сумочки и небольшого пластикового пакета, у нее больше ничего не было. Хотя нет. На самом виду она держала объемный конверт, врученный ей Сэмом накануне вылета из Штатов. Делала это умышленно - пусть на таможне заметят и задержат. Ведь она была уверена, что там валюта, круглая сумма в валюте, которую она везла самым настоящим контрабандным способом.

Но, как и в прошлый раз, на пакет никто не обратил внимания. Она специально даже выложила его под самый нос важного сотрудника в темносиней униформе, может, спросит - что это такое?

"А вы сами и посмотрите", - скажет она ему.

Однако таможенник чуть не демонстративно отодвинул конверт в сторону, лишь скользнув по нему взглядом, и все внимание сосредоточил на ее личных документах.

"Какой же ты тюфяк, - про себя охарактеризовала его Вероника. - Знал бы, какая контрабанда мимо плывет, а совсем не диппочта... За ее задержание тебе бы сразу, глядишь, медаль дали..."

Но она так ничего и не сказала. Признаться же самой ей не хватило мужества. Кроме того, где-то в глубине души еще теплилась надежда, что вознаграждение за все пережитое она получит из рук Саши. В конце концов именно он обещал деньги, и не только ей, но и маме. На них она сразу, еще в Москве, купит самый большой цветной телевизор. Такой, о котором ее семья мечтает очень давно Вое знали, что мечта эта неосуществима. Ведь те средства, которые зарабатывала вся трудоспособная часть семьи, лишь кое-как растягивали на месяц на еду. Хорошо еще, что овощи почти не покупали. Их вполне хватало своих, с небольшого огородика, на котором весь летний сезон мать и отец пропадали постоянно. И вдруг Веронике предоставилась счастливая возможность. Так посчитала мама.

"Как здорово-то получилось все, - радостно щебетала она, провожая дочь в Штаты. - Смотри, деньги там не потрать. У них, в заграницах, всего навалом, соблазнов много. Повезло тебе, Верка, и от дитя избавят, и денег отвалят..."

"Как же, отвалили. - Вероника вспомнила холеное лицо Сэма, который в ответ на ее вопрос о деньгах сделал круглые глаза и обтекаемо ушел в сторону, выставив ее глупой и беспринципной крестьянкой из глухой российской провинции, и как ловко это сделал.

- Милочка, это не предусмотрено нашими сметами. Собственно, такого и быть не могло. В США торговля детьми преследуется законом! Разве вам об этом не говорили? Мы противоправной деятельностью не занимаемся. Наша организация, скорее, благотворительного профиля, чем какого-либо иного. Не разочаровывайте меня, пожалуйста. Первая наша встреча произвела на меня такое хорошее впечатление... Надеюсь, и у вас по отношению к нам не должно быть никаких претензий. Мои люди так старались, чтобы пребывание в Штатах запомнилось вам надолго..."