Анна Михалева - Сама себе враг

— Мало того, что дома холодина, так еще и лифт не работает! — проворчала Алена, узрев пояснительную табличку на железных дверях кабины. — И почему я отвергла теткины предложения перезимовать у нее?

Ответ на этот вопрос, увы, был — зимовка у тетки выглядела заманчивой только на первый взгляд. Больше часа в ее доме она не продержится, так не все ли равно — притащиться домой сейчас или часом позднее. Поднимаясь по ступенькам, Алена решила думать о чем-нибудь приятном, например, о грядущей свадьбе Настены и Коржика.

— Надо бы позвонить Игорю и поздравить его с решительным шагом!

— Бог мой! Это вы! — истерично взвизгнули сверху.

Она вздрогнула и подняла глаза. Раскинув руки, на нее неслась рыжеволосая толстуха. Еще секунда — и она непременно заключила бы Алену в жаркие, неизвестно чем спровоцированные объятия, но та вовремя ретировалась к стене, так что толстуха пронеслась мимо и затормозила только ступеньки на две ниже.

— Вот не думала, что встречу вас именно сегодня! — радостно выпалила незнакомка и расцвела солнечной улыбкой.

— И я… — растерянно промямлила Алена, не зная, как себя вести дальше. Вообще-то раньше ее еще никто так радушно не встречал. Поэтому она решила уточнить, кто конкретно свалился на ее голову. На всякий случай. — А вы кто?

— Ох, ну конечно! — всплеснула руками толстуха. — Мы же не знакомы. Да и откуда вам меня знать: я — дома сижу, вы — дома сидите, сейчас ведь такие времена — родственников не всех в лицо узнаешь, где уж тут с соседями познакомиться, а тем более с новыми соседями.

Тяжело поднимаясь по ступенькам, новоявленная соседка начала приближаться. Алена осторожно попятилась вверх.

— Подождите, так вы моя новая соседка снизу, — догадалась она. — Это ваш муж исправно вызывает милицию?

— Вас это беспокоит? — весело взвизгнула толстуха.

— Ну что вы! Нисколько.

— Вот и славно! — она настигла Алену на площадке и, возложив пухлую ладонь ей на плечо, доверительно прошептала: — А то ведь некоторым из нашего подъезда не нравится. Я-то думала, что на первом этаже писают подростки, а выяснилось, что этим страдает еще кое-кто. Вчера застала мужика из двадцатой квартиры, ну, этого… в общем, не важно. Так, знаете ли, надоело бороться с человеческим бескультурьем. Ну, подростки, что с них возьмешь — вырастут, поумнеют. А тут, все, казалось бы, есть у человека: квартира хорошая, года преклонные — и туда же: надрался как свинья, нет чтобы до квартиры доползти, так прямо на лестнице — лежит и мочится.

— Гадость какая! — Алену передернуло.

— Точно, — кивнула толстуха, — но милицию вызываю обычно я. Мой муж в быту совсем ребенок. А вы замужем?

— Я? — к собственному удивлению, Алена покраснела, как будто ее спросили о чем-то неприличном.

— Да я так, — понимающе улыбнулась соседка, — поинтересовалась для приличия. Вообще-то я про вас уже все-все знаю. Это и неудивительно… — она пожала плечами. — Вы ведь у нас такая знаменитость.

Алена почувствовала настоящий жар под кожей. Она была просто уверена, что щеки ее окрасились нездоровым румянцем. Она терпеть не могла, когда кто-то начинал вспоминать о ее популярности. Во-первых, в силу своей природной скромности, а во-вторых, оттого, что популярность эта была грошовой, и поэтому ее скорее следовало бы стесняться, чем гордиться ею, тем более перед мало знакомыми соседями. Подумаешь, ну снялась в рекламе женских гигиенических средств, ну совершила глупость — не век же этим фактом в лицо человеку тыкать!

— Господи боже! — закатив глаза, воодушевленно продолжала толстуха. — Очутиться один на один с маньяком! Как это захватывающе! Прямо как в кино!

«Н-да, — не очень вежливо подумала Алена, — недалекая тетенька! С соседями мне редкостно везет!»

В этот момент «тетенька» встрепенулась, как воробей в пыли, и, вспыхнув взором, решила представиться:

— Корнелия Павловна.

— Очень приятно, — промямлила Алена.

— Смешно, правда? — смущенно хихикнула толстуха.

— Пока не очень, — Алена слишком устала, чтобы вести светскую беседу на лестничной площадке. Для одного дня достаточно и встречи с верным последователем христианского буддизма Вениамином Федоровым (это — не считая всего остального), так что хохотать до упаду, стоя в подъезде, она не собиралась.

— Да нет, очень даже смешно, — мягко настаивала соседка, — Корнелия Павловна Севрюкова, ну разве не прелесть?! Меня этим именем наградили родители. Видите ли, в год моего рождения было очень модно называть детей по-иностранному. Вот меня и назвали — почти сорок лет уже мучаюсь. Сначала страшно стеснялась, до настоящего психоза дошла. Потащилась даже к психоаналитику. Хотите знать, что мне посоветовал этот тощий дядька с козлиной бородкой? Хотите?

Отвечать «не хочу!» было абсолютно бессмысленно, все равно соседка собиралась выложить свою историю до конца, поэтому Алене пришлось смириться и, кивнув, изобразить заинтересованность.

— Он посоветовал мне представляться как-нибудь иначе, Катериной, например! — гневно выпалила Корнелия Севрюкова. — После его сеансов я пришла к выводу, что буду сразу рассказывать все про свое имя, чтобы потом меня за спиной не жалели, так что вы, Аленушка, уж простите меня за излишнюю болтливость, но это скорее привычка, чем отсутствие воспитания.

«А есть ли тут хоть какая-нибудь разница!» — возмутилась Алена опять же про себя и, мило улыбнувшись даме, повернулась, собираясь продолжить восхождение по лестнице.

— Нам обязательно нужно потолковать, — в голосе Корнелии послышалось отчаяние.

— Разумеется, — проворковала Алена, явно подражая Лине Лисицыной, — только в другой раз, если позволите.

«Не в твоей жизни!» — добавила она про себя и удовлетворенно кивнула в знак того, что пришла к согласию со своим внутренним голосом.

Однако Корнелия оказалась настойчивее, чем это можно было предположить. Не успела Алена закрыть за собой дверь, как на лестничной площадке послышались суетливые шажки и, как следствие, звонок. Алену перекосило — какого черта так навязываться?! Несмотря на то что ей этого совсем не хотелось, впустить соседку все-таки пришлось. Та ввалилась в прихожую, ничуть не смутившись при виде нахмуренной физиономии хозяйки, огляделась, восхитилась «потрясающим антикварным зеркалом» (которое Алена, по правде сказать, считала просто ужасным, да и антиквариатом эту вещицу можно было бы назвать разве что в том случае, если наречь супермаркет, где ее, собственно, и приобрели, антикварной лавкой). Не дождавшись приглашения пройти в комнату, Корнелия сама довольно бесцеремонно проникла в гостиную, уселась в кресло и проникновенно заговорила:

— Я, знаете ли, Аленушка, так вот навязываюсь не каждому встречному…