Александр Трапезников - Аккорды кукол

- Завтракать будешь? - спросила Карина.

- Нет, - отозвался он.

Проходя мимо, выключил телевизор. Бросил на стол сценарий Колычева-Клеточкина.

- Будешь сниматься? - спросил Владислав.

- Конечно.

- А ты что молчишь? - Драгуров повернулся к дочери. - Попроси маму, она тебе подберет какую-нибудь роль.

- Вероятно, у тебя была скверная ночь, - сказала Карина.

- Ну и что? Тебя это не касается.

Он, пожалуй, впервые говорил с ней так вызывающе грубо, но ничего не мог с собой поделать. И остановиться не мог. Сейчас они обе - и жена, и дочь - раздражали его. Драгуров понимал, что не прав, но даже получал какое-то удовольствие от своей грубости, будто, как в детстве, злил собаку. Он вытащил из шкафа несколько рубашек, белье и швырнул в портфель. Туда же положил паспорт и сберкнижку. Потом огляделся: не забыл ли чего?

- Куда-то едешь? - спросила Карина.

- Да. В командировку, - коротко ответил он. - Конгресс кукловодов в Базеле. Собрание марионеток в Мелитополе.

- Папа... - начала Галя, но умолкла

Драгуров снисходительно посмотрел на нее.

- Что у вас тут случилось? - небрежно спросил он. - Вроде какой-то пожар был на пятом этаже?

- Ничего особенного, - равнодушно сказала Карина.

- Но сами-то вы уцелели?

- Как видишь. Когда вернешься?

- Не знаю.

- Папа, мне надо с тобой поговорить, - решилась наконец Галя.

- Потом, потом, - торопливо ответил Владислав. - Во всем будем разбираться потом.

2

Гера помнил, как в одной из детских сказок главный герой, чтобы выболтаться, шел в лес, находил заветное дупло и нашептывал в него свои тайны. Сейчас он ощущал себя точно так же. Голова у него разламывалась, хотя боли не было - лишь одно жгучее желание выплеснуть все, что накопилось там, внутри. В мозгу жил какой-то зверек, путешествовал по извилинам и грыз все подряд. И множество мыслей наскакивали друг на друга, словно состязаясь. Гера знал одного человека, которому можно было бы все рассказать и который его никогда не выдал бы. Потому что и сам относился к этому "заветному дуплу" точно так же. И он отправился в больницу, к Свете Большаковой.

Она сидела на лавочке, в укромном уголке парка, и читала.

- Садись, - сказала Света, обрадовавшись. - Рассказывай, что произошло.

Как будто только и ждала со вчерашнего дня его появления, чтобы он пришел и излил душу.

- Ты, Светка, блаженная, - усмехнулся Гера. - С чего ты решила, что у меня что-то произошло?

- Я тебя насквозь вижу, - ответила она. - Во-первых, ты влюбился. Но ещё не догадываешься об этом, потому и хорохоришься. А во-вторых, что-то дома, в семье. Опять поругался? Давай по порядку. Ты знаешь, что я твой друг.

- Знаю. Но по порядку не получится. Тут как в колоде карт, все перемешано. А карты крапленые. И чувствую, что играю с кем-то не в подкидного дурака, а гораздо хуже. Но все время выигрываю, вот что страшно. Так ведь не бывает?

- Бывает. Если тебе специально поддаются. А что ещё ты чувствуешь?

- Многое. Какой-то бешеный прилив сил, - сознался Герасим.

- Усиленный рост гормонов, - пояснила Света. - Идет процесс полового созревания.

- Он у меня уже давно кончился, - хмыкнул Гера. Знала бы она, сколько он уже испробовал девок и теток! А его все за девственника держат.

- Ты хочешь сказать, что... у тебя произошло с кем-то? - смущенно спросила Света. - С Галей? Понимаю, вы не удержались, но... рано, поверь. Вы ещё слишком маленькие, чтобы начинать в таком возрасте. Я имею в виду психическое развитие. А это главное.

- Да при чем здесь Галя? - рассердился он. - Я её пальцем не трогал! И вообще, ещё два года назад я хорошо изучил, что вы там прячете в трусах. Насмотрелся на ваши бугорки. Не в этом дело.

- Не груби. Говори толком.

- Голова шумит, - сказал он. - Как будто нажрался или клея нанюхался. И тошно от всего. Смотреть ни на кого не хочется. Только ты и она, больше никого и нет.

- Понимаю, - сказала Света. - А Галя? Ты с ней говорил об этом.

- Нет, ей все это знать ни к чему. Это ведь ты у меня вроде громоотвода.

- Спасибо. - Света не обрадовалась и не огорчилась. Просто приготовилась выслушать все, что он скажет.

И он начал говорить. Медленно, словно выдавливая из себя по капле, иногда возвращаясь назад, к уже сказанному, а порою забегая вперед, к тому, что ещё должно случиться. Начал с того, как увидел семью Драгуровых в лифте и ему вдруг страшно захотелось им насолить, ткнуть их всех носом в кучу дерьма, чтобы не сияли так от счастья. Но потом это желание уступило место другому. Да, ему поправилась Галя, и может быть, Света даже права, но не в этом суть. Что-то происходит, он чувствует. Вокруг, в нем самом, в других людях. Что-то меняется, будто приближается гигантский шторм, ураган Или землетрясение. Почему сгорела его квартира, и куда подевались мать с отчимом? Может быть, они погибли? Выяснять это нет никакого желания. За что его хотели убить, там, на новостройке - этот Корж с Гнилым, который лежал где-то здесь, в соседнем отделении? Но он справился с ними со всеми, обманул. И Симеона обхитрил тоже, затянул ему проволоку на шее. Что с ним? Уже выбрался из петли? И Мадам, которая его терзала, получила свое, по заслугам. И Пернатый... Это ведь его банда напала на неё и Лентяя, из-за них они оба в больнице парятся. Но теперь все они - с ним, с Герой. Кроме Пернатого. Сам виноват, слишком был гордый. А Филипп Матвеевич пострадал случайно. Пистолет выстрелил сам, он тут не при чем. Не хотел убивать, нет. Но что было у старика на уме? Твердил про горный Алтай, звал уехать... А зачем, кого он хотел из него вырастить? Сына? Почему все липнут к нему, со всех сторон? Он не хочет. Не желает. Он ничей. Ему ни до кого нет дела и о его призвании не знает никто...

Света слушала его сумбурную речь и все больше бледнела. Книжка давно выпала из рук и валялась теперь на земле, а ветер шелестел страницами. То, что рассказывал Гера, не укладывалось в сознании, и она не хотела этому верить. Наверное, он многое нафантазировал. Но даже если частица сказанного - правда, это страшно. Он уже шагнул с края обрыва в бездну, но парит в воздухе, как человек-птица, как демон, и какие-то силы поддерживают его с обеих сторон. Ей становилось не по себе, когда она глядела в искаженное лицо, словно мгновенно состарившееся. Черный взгляд. Шепот, срывающийся с ярко-красных губ.

- Тебя надо спасать! - таким же кричащим шепотом отозвалась она, закрыв ладонями уши.

3

В съемочном павильоне киностудии "Лотос" царила какая-то напряженная суматоха, хотя и невидимая обычным взглядом, но Колычев почувствовал её сразу, едва прибыл на площадку - прямо от Карины, даже не заезжая к себе домой. Коля Клеточкин бродил будто лев. Продюсер Ермилов мелькнул и исчез, не проронив ни ни слова, хотя обычно держался очень приветливо.

- Что здесь намечается - приезд Дастина Хоффмана? - спросил Алексей у Юры Любомудрова, оператора. - Или картину все-таки закрывают?