Виктор Каннинг - Семейный заговор

Голос его становился все глуше и наконец затих.

Мисс Рейнберд понимала: ее как следует отчитали. И эта, как ей казалось, несправедливость рождала в ее душе бурный протест. Надо же, Высший Свет! Если он и существует на самом деле, не удивительно, что Хэриет и в особенности Шолто пока не добрались туда. И как можно сохранять спокойствие при мысли об этом Шубридже. Действительно, она иногда клала цветы на могилу его ребенка, так как во всей округе больше некому было это делать. Простой акт милосердия, когда она приходила на могилы Шолто и Хэриет. Ерунда какая-то. А эта мадам Бланш… Откинулась на спинку кресла, глаза закрыты, выглядит измученной, бедняжка! Да она просто ловкая обманщица и ничего больше. Ну, хватит. Позволять дурачить себя и дальше — будет уже слишком. Очевидно, дамочка выдает тут перед ней то, что она узнала где-то на стороне. Хэриет уже давно нет в живых. Ее прошлое умерло вместе с ней, и уже ничего нельзя с этим поделать.

Мисс Рейнберд предалась воспоминаниям, и тут до нее донесся голос Хэриет.

— Типпи, дорогая… я так переживаю… — продолжала мадам Бланш голосом Хэриет. — Я так переживаю за тебя, Типпи, дорогая… Так переживаю.

Мисс Рейнберд была потрясена до глубины души. Она молча сидела, не сводя глаз с этой вульгарной красотки мадам Бланш. Действительно, то был голос Хэриет. Боже мой, неужели у нее начинались слуховые галлюцинации? Типпи… Откуда этой женщине было знать, что Хэриет всегда называла ее этим шутливым прозвищем?

Бланш медленно открыла глаза, выпрямилась и, издав легкий вздох облегчения, улыбнулась мисс Рейнберд.

— Уф, Генри меня сегодня совсем замучил. Я так устала. — Она взглянула на графин с хересом.

Сделав вид, будто не заметила этого, мисс Рейнберд спросила:

— Вы все помните?

— Да, на сей раз все.

— Вы запомнили последнюю фразу?

— Разумеется. Генри опять был в поэтическом настроении. «Не гнев, но любовь освещает путь к истинному пониманию…» И он прав, мисс Рейнберд. По-человечески я понимаю, как трудно бывает иногда сдерживать себя. Но им тоже не так легко все время смотреть на это сквозь пальцы.

Мисс Рейнберд молча поднялась и налила два бокала хереса. В голове вертелась только одна мысль: кто же на самом деле эта женщина?

Джордж и Бланш сидели на кухне у нее дома в Солсбери и пили портер. Миссис Тайлер уже легла спать. Альберт тоже спал — в машине Джорджа. Бланш никогда не пускала его в дом: она не любила собак. Было уже поздно. Изредка сильные порывы ветра сотрясали окно. На столе перед Джорджем лежал его большой блокнот в красной обложке. Он купил его на следующий день после первой встречи с миссис Грэдидж и заносил туда все, что касалось мисс Рейнберд. Хотя на память он не жаловался, но уже давно усвоил: стоит ему не набросать заметки сразу после беседы, как через некоторое время он уже не мог припомнить те или иные детали. А именно самые незначительные детали часто имели для Бланш решающее значение.

Заглядывая время от времени в блокнот, Джордж рассказывал ей, что ему удалось узнать в Чилболтоне и позже в Вестон-супер-Маре.

Рональд Шубридж служил в Рид-Корте шофером Шолто, но ему в обязанности вменялось и другое. Когда хозяину не с кем было выпить, Шубридж часто составлял ему компанию. Помогал он и в иных случаях: например, когда Шолто требовалась машина для увеселительных выездов на природу. Шубридж был не из местных — он приехал из Лондона вместе со своей женой Мартой. Его самым закадычным приятелем в Чилболтоне стал Грэдидж, Шубридж даже разрешал ему пользоваться автомобилем, когда Шолто был на охоте или рыбачил. За два месяца до появления на свет ребенка Хэриет (миссис Грэдидж назвала даже день и час) Шубриджи потеряли своего шестимесячного сына Эдварда. За неделю до родов Хэриет Рональд Шубридж уволился, а своему приятелю Грэдиджу рассказал, что получил немного денег в наследство и решил открыть собственное дело — купить гараж, но не уточнил где. Однако год спустя он прислал письмо Грэдиджу. («Тщеславие заело», — подумал Джордж). Шубридж писал, как процветает его авторемонтный бизнес, и сообщал, что его супруга родила второго ребенка.

Последний факт весьма удивил Грэдиджей. Ведь в свое время, сразу после рождения Эдварда, сама Марта рассказывала им о предупреждении доктора, что из-за тяжелых родов вряд ли у нее еще могут быть дети.

Многоопытные Грэдиджи, посмеявшись над красивой сказочкой, тут же сообразили, что денег у Рональда Шубриджа было не больше, чем у них. А помог ему Шолто Рейнберд, устроив его в теплое местечко подальше от Чилболтона с условием: они с женой возьмут на воспитание ребенка Хэриет и представят его перед окружающими как своего собственного. Очевидно, ребенку никогда не суждено было узнать тайну своего происхождения. Рональд Шубридж мог пойти на любую сделку, если она сулила солидные барыши.

Джордж продолжал рассказывать:

— Я нашел этот гараж, дорогая. Просто по телефонному справочнику — «Шубридж Гэражиз Лтд». Штаб-квартира фирмы была в Вестоне, филиалы — в Бриджуотере и Уэльсе. Во время войны Шубриджа призвали в армию, но его жена успешно вела дела фирмы с помощью менеджера. После войны у Рональда все пошло как по маслу…

Тут Джордж отвлекся и подумал: «Так и у меня пойдет, когда будет покончено с этой любительской работой частного детектива и я займусь садовыми делами». Но он сразу же оборвал свои приятные мечты и вернулся к рассказу:

— Но в конце концов он выгодно продал фирму и отправился в Брайтон. Я поговорил с очень милым стариком кладовщиком фирмы в Вестоне. Он начинал, когда там еще работал Шубридж. Он уже целую вечность не слышал ничего о Шубридже и уверен: того уже нет в живых, так как раньше каждый год получал от него открытку к Рождеству. Он рассказывал мне, что Шубридж уехал в Брайтон, хотел купить там отель, нанять толкового управляющего и без особых забот получать денежки. У меня есть его брайтонский адрес.

— А что стало с мальчиком? — спросила Бланш.

— Как и предполагали Грэдиджи, ему дали имя Эдвард. Очевидно, было использовано свидетельство о рождении умершего ребенка — ведь разница в возрасте составляла всего восемь месяцев, и к десяти-одиннадцати годам она стала совсем незаметной. Он посещал небольшую частную школу, и если поначалу немного отставал, то на это не обращали особого внимания. Он оказался весьма смышленым мальчуганом, увлекался спортом и обожал загородные прогулки, любил птиц, цветы, вообще природу. Вначале Шубриджи жили прямо при гараже, а потом приобрели небольшой домик за городом.

Он перелистал блокнот.

— Тебе придется поехать в Брайтон, Джордж.

— Понимаю, дорогая. Еду завтра, я сам не хочу тянуть с этим делом. Так, что тут еще у меня в поминальнике?.. Не хочу ничего упускать, чтобы ты все могла передать нашему дорогому Генри…