Виктор Каннинг - Семейный заговор

Джордж усмехнулся. Что за женщина! Он завелся, и, похоже, она почувствовала это.

— Ну, пойдем же, Бланш.

— Давай заключим сделку. Ты продолжишь расследование. Мне нужно два-три дня, а ты проанализируй все еще раз. Вспомни, не упустил ли ты что-нибудь важное. Ты должен найти какую-нибудь зацепку. Дорогой мой, не может быть, чтобы такой умница, как ты, не нашел выхода.

— Да не хочу я ничего искать и возиться с этим!

— Даже за 750 фунтов? Они станут твоими, если ты еще чуть-чуть продвинешь дело. Скажу больше, если ты разыщешь Эдварда Шубриджа, живого или мертвого, я дам тебе тысячу. А это хороший старт для твоей садовой затеи.

— Это не затея. Послушай, Бланш, с каких пор ты можешь позволить себе выложить тысячу за такую работу?

— С тех самых пор, как Генри поведал мне о храме Астродель и я познакомилась с мисс Рейнберд. Если мы разыщем Эдварда Шубриджа, она не станет скупиться. Неважно, верит старушка мне или нет, она уже на крючке.

— Пусть так, но не забывай обо мне. Ладно, даю тебе еще три-четыре дня. И если нам ничего не удастся найти, я получаю чек на 750 фунтов плюс ты возмещаешь все расходы.

— Договорились, Джордж. Будем молиться о том, чтобы ради блага мисс Рейнберд мы разыскали Эдварда Шубриджа. Знаешь, молитвы часто помогают.

Джордж поднялся:

— Помолись одна. А я пока пропущу рюмочку перед сном и выгуляю Альберта.

Проходя мимо Бланш, он подмигнул ей, залез рукой под блузку и погладил грудь. «Если есть в ней что-то неестественное, — подумал он, — это никоим образом не связано с телом, живой щедрой плотью. Вообще, неплохо бы получить контракт на сад храма Астродель. Надо поговорить об этом с Бланш, но не сейчас».

Четыре дня назад Эдвард Шубридж купил в Бристоле в магазине канцтоваров маленькую и очень дешевую пишущую машинку. Сейчас в нее был заправлен небольшой белый лист бумаги, вырванный из блокнота, купленного в Лондоне четыре месяца назад. Блокнот и машинку он покупал в перчатках. Перчатки были на нем и сейчас. Когда, он напечатает эти два письма, то возьмет машинку (без ленты), выедет за город в направлении Девона и сбросит ее с моста в канал. А блокнот и ленту сожжет перед тем, как выйдет из дома. Он любил планировать все заранее. Это давало ему время в случае необходимости вносить коррективы, хотя до сегодняшнего дня этого не приходилось делать. Тем не менее нельзя сказать, что он был чересчур самоуверен.

Первое письмо предназначалось Грэндисону. Его содержание было примерно таким же, что и писем, отправленных после похищения Пейкфилда и Арчера. Второе письмо, над которым он сейчас работал, будет отправлено сразу после похищения.

Он сидел за откидным столом в подвале. В нескольких метрах от него на жердочке нахохлился охотничий сокол с чепцом на голове и связанными лапами.

Оторвавшись от машинки, Эдвард взглянул на птицу и вспомнил, что однажды, когда в подвале содержался Пейкфилд, Эдвард заговорил с пленником по внутреннему динамику. Путы на лапах сокола были ослаблены, и он стал неожиданно подпрыгивать, а его колокольчик зазвенел. Эдварду пришлось тотчас прервать разговор. «Надо учесть это, поскольку в подвале скоро появится новый постоялец», — подумал Эдвард. Небольшой промах был допущен и при втором похищении — перед тем как отпустить Арчера, он обнаружил в его кармане перо птицы. Когда игра идет по-крупному, многое зависит от мелочей. Перо, колокольчик, соколиный клекот многое могли бы сказать опытному орнитологу.

Рядом с машинкой уже лежал дешевый, купленный в Лондоне конверт для второго письма. На нем было написано: «Сэру Чарльзу Мэтхэму, Ривер-парк. Строго лично в руки».

Шубридж продолжал печатать, сокол дремал, сидя на жердочке. Стояло теплое мартовское утро. Вовсю звенели ручьи, а на деревьях копошились грачи, устраивая гнезда. Закончив печатать, Шубридж прочитал письмо, не вынимая его из машинки.

«После получения настоящего письма вы должны немедленно позвонить полковнику Грэндисону в Министерство внутренних дел и переговорить лично с ним. Нарушая эту или любую другую из последующих инструкций, вы подвергаете серьезной опасности жизнь вашего гостя».

Сэр Чарльз Мэтхэм был отставным дипломатом. Шубридж знал, что для него не представит никакого труда связаться с Грэндисоном. В основе всей операции лежало точное знание всех обстоятельств, а успех зависел от точного совпадения времени, места и действующих лиц.

«Ваш достопочтенный гость был похищен по той же причине и тем же человеком, который провел подобные акции с Джеймсом Арчером и Ричардом Пейкфилдом. В настоящий момент ваш гость здоров и пребывает в полной безопасности.

Для обеспечения дальнейшей его безопасности и сохранения его доброго имени вам надлежит выполнить следующее:

1. Сообщить вашей прислуге, что его срочно вызвали в Лондон.

(Сэр Чарльз был не женат, поэтому жена в письме не упоминалась.)

2. Сообщить Грэндисону, что это дело должно избежать публичной огласки. Подчеркнуть, что любая утечка информации поставит под угрозу жизнь вашего гостя. Сообщить также Грэндисону о необходимости разработки версии для прессы, объясняющей отсутствие вашего гостя на работе.

3. Сказать Грэндисону, что он должен поместить в газете „Дейли Телеграф“ объявление следующего содержания: „Феликс, дома все хорошо. Пожалуйста, напиши. Джон“. Сразу после этого ему будет направлено письмо с дальнейшими инструкциями.

4. Сообщить Грэндисону, что выкуп в размере 500 тысяч фунтов должен быть передан в соответствии с полученными инструкциями в течение восьми дней после получения данного письма.

Условия возвращения или устранения похищенного остаются теми же, что и в первых двух случаях.

Вы ни в коем случае не должны связываться ни с кем, кроме Грэндисона. Он одобрит такие действия».

Прочитав письмо, Шубридж вынул его из машинки, положил в конверт и запечатал. Письмо не было шедевром эпистолярного жанра, да он и не старался. Его беспокоила лишь возможность утечки информации о похищении. Хотя, судя по всему, Чарльз Мэтхэм был человеком, которому не нужно повторять сказанное дважды.

Эдвард откинулся на спинку стула и посмотрел на своего сокола. В последнее время тот делал большие успехи: после обучения он практически потерял интерес к полевым мышам, белкам, зайцам. Теперь птица могла не есть по нескольку дней, и когда Эдвард выходил с ним на охоту, сокол терпеливо ждал, пока хозяин спугнет для него чайку, грача или голубя. Когда дело будет Сделано, для сокола и других его птиц наступят лучшие времена. У Шубриджа будет огромный участок земли с озером и обширными угодьями для охоты. Он очень долго ждал этого. Но даже теперь, когда его мечте суждено было сбыться, Эдвард оставался совершенно спокойным, потому что хорошо усвоил, что нетерпение — мать ошибок. Один неверный шаг, и все для него будет кончено.