Френсис Уилсон - Ночной мир

- Ник, ты что, хочешь всех напугать?

- Нет, - ответил Ник, снова усаживаясь за кухонный стол. В его глазах стояло страдание. - Они все в опасности, а один обречен на гибель.

- Кто именно? Ник, скажи!

Может быть, Нику и в самом деле открылась какая-то тайна тогда Билл сможет узнать от него что-то определенное, прежде чем тот снова впадет в забытье. Среди этих четверых из Лонг-Айленда одна - хорошая стерва, Сильвия, но Билл не желал вреда никому из них, а тем более мальчику.

- Кто должен умереть, Ник? Кому угрожает опасность? Джеффи, этому малышу?

Но Ник снова впал в прострацию, глаза стали пустыми.

- Черт возьми, Ник, - сказал Билл с мягким укором и легонько похлопал его по ссутулившимся плечам. - Неужели не мог продержаться хотя бы еще несколько минут?

Его слова остались без ответа. Зато из комнаты донесся голос, и Билл поспешил туда узнать, в чем дело.

- Чем мы здесь занимаемся? - Это говорил Хэнк.

Говорил стоя, бросая взгляды на Кэрол, сидящую на диване.

Вид у него был испуганный. Он посмотрел на Глэкена, на Джека, который занял место Сильвии Нэш, потом на Билла.

- Что вы хотите от Кэрол и от меня?

- Я привела тебя сюда, чтобы ты узнал правду, - сказала Кэрол. Правду обо мне.

- Какую правду? Ты говорила о каком-то сыне. Никогда не слышал, что у тебя есть сын.

- Да, это правда, - сказала Кэрол и отвернулась. - И есть, и нет.

Билл заметил невыразимое страдание в ее глазах и прижался плечом к выступу стены так, чтобы стало больно. Пришлось собрать всю свою волю в кулак, чтобы не броситься к ней.

- Но какое это имеет отношение к тому, что происходит в этой комнате? Признаться, я совершенно не понимаю.

- За всем этим стоит мой сын, - сказала Кэрол, понизив голос и не глядя на него.

Хэнк огляделся:

- Может быть, кто-нибудь объяснит мне, в чем дело?

- Я попытаюсь, мистер Трис. - Глэкен вышел вперед. - Вы конечно, помните, что я только что рассказывал о человеке по имени Расалом, который в древнейшие времена заключил союз с Врагом и стал его доверенным лицом. В пятнадцатом столетии этот человек попал в заключение в Восточной Европе. Он так и остался бы узником, но германская армия по чистой случайности освободила его в 1941 году. Но прежде, чем окончательно освободиться, он был уничтожен. Или, по крайней мере, так казалось. Благодаря совершенно исключительному и благоприятному для него стечению обстоятельств, Расалом смог проникнуть в тело еще не родившегося мужчины, который получил имя Джеймс Стивенс.

От Билла не ускользнуло, что Хэнк бросил острый взгляд на Кэрол: когда они встретились, ее фамилия была Стивенс.

- Но внутри Джима Стивенса он был абсолютно бессилен, - продолжал Глэкен, - и обладал только способностью созерцать мир изнутри его тела. До тех пор, пока Джим не женился на Кэрол Невинс, и они не зачали ребенка. Этим ребенком стал Расалом. Он вновь родился в 1968 году. Потом затаился на десятилетия, ожидая, пока его новое тело достигнет зрелости, впитывая энергию из окружающего его мира: из войн и геноцида в Южной Африке, из межафриканских конфликтов и ближневосточных кризисов, из бесчисленных проявлений вражды, злобы, желчности и всех тех жестокостей, которые каждый день творятся в нашей жизни. Он ждал подходящего момента, чтобы предпринять что-то. Несколько месяцев назад он обнаружил, что ему никто не противостоит, и пустил пробный шар - в прошлый четверг утром задержал восход солнца. С тех пор он день ото дня активизировал свою деятельность.

Хэнк неотрывно смотрел на Кэрол.

- Твой сын? Я не верю. Не верю во все эти сказки. Пойдем, Кэрол, я отведу тебя домой.

- Но проблема все равно не исчезнет, - возразила Кэрол, не отводя глаз. - Нам от этого не уйти.

- Лучше столкнуться с этим где-нибудь в другом месте. Где угодно, только не здесь. Здесь я не могу сосредоточиться.

Кэрол встала:

- Хорошо. Пусть в другом месте. Но так или иначе, мы с этим столкнемся.

Биллу так хотелось их образумить, убедить Хэнка, заставить его поверить, но он не мог вмешиваться в чужие дела. Встать между мужем и женой, даже если женой была Кэрол.

Кэрол попрощалась и поблагодарила Глэкена. Хэнк не сказал ни слова. Они ушли под общее молчание. Тогда к Глэкену подошел Джек:

- Можно время от времени пользоваться вашими услугами? - спросил он, похлопывая старика по спине. - Если, к примеру, у меня засидятся гости, вы зайдете и поможете мне от них избавиться?

Глэкен улыбнулся, и даже Билл, поглощенный мыслями о Кэрол, не мог удержаться от смеха. Посмеяться - всегда хорошо, тем более неизвестно, когда еще у него появится причина для смеха.

3. Приготовления

- Да ведь они все сумасшедшие, или я ошибаюсь? - сказал Хэнк, когда они повернули налево, на Пятьдесят седьмую стрит, и пошли в восточном направлении.

Полиция никого не пропускала в Центральный парк, и все ведущие к нему улицы были перекрыты. Поймать такси казалось невозможным, так что Кэрол и Хэнку пришлось добираться в южную часть города пешком. Солнце уже начало припекать, и проплешины на голове Хэнка поблескивали. Кэрол пожалела, что не оделась легче.

- Кто? - спросила она, хотя прекрасно понимала, кого он имеет в виду.

- Твои друзья. Они с большим приветом и тебя заразили.

От Кэрол не ускользнуло, что, говоря все это, он наблюдает за ней, и при этом лицо у него напряженное. Ему так хотелось, чтобы Кэрол с ним согласилась!

- Из всех, кто там был, только Глэкен и Билл - мои друзья, и я могу за них поручиться. Так вот, Хэнк, они вполне нормальные люди, уверяю тебя.

- Но только сумасшедших, Кэрол, одолевают навязчивые идеи. - Он говорил почти с мольбой.

- А то, что солнце восходит позже, а заходит раньше - тоже навязчивая идея, Хэнк? - спросила она настойчиво. Он должен поверить, должен понять, она заставит его. - А дыра в Центральном парке, по-твоему, это мираж? А люди, погибшие прошлой ночью, - тоже навязчивая идея?

- Возможно, - сказал Хэнк, - возможно, все мы стали жертвами какой-то коллективной формы истерии.

- Только не говори, что ты действительно в это веришь.

- Ну ладно, не верю. Просто выдаю желаемое за действительное. Но от всех этих чудовищных событий, происходящих сейчас в мире, навязчивые идеи, посещающие твоего друга Глэкена, вовсе не становятся правдоподобнее. Я хочу сказать: тот факт, что на земле и на небесах творится какое-то безумие, отнюдь не означает, что я должен молча проглатывать то, что говорит этот выживший из ума старик.

- Конечно. Но суди сам: не нашлось в мире еще ни одного научного авторитета, который взялся бы объяснить этот бред, в котором мы живем последние дни.

- Но добавить к старому бреду новый - совсем не значит его объяснить.

- Хэнк, но все это правда, - промолвила Кэрол, - клянусь тебе. Многое из того, что я видела, подтверждает справедливость его слов. Многое, чего никому не пожелала бы видеть. Он не сумасшедший.