Элиз Тайтл - Ромео

— И поэтому ты решил позвонить мне? Развлечь музыкальной интерлюдией?

— Не будь идиоткой. Сегодня утром я вновь подъехал к твоему дому, дождался, пока ты выйдешь, и поехал следом. Угадав, куда ты направляешься, я решил опередить тебя. И увидел, что ты зашла с черного хода. Я взбежал по лестнице, чтобы успеть перехватить тебя на каком-нибудь этаже. Как видишь, бегаю я быстро.

Сара ощущала исходивший от Деннисона легкий запах, в котором смешались сладкие ароматы лосьона после бритья, пота и аммиака, который до сих пор витал в лифте после мусорной тележки. От этих запахов ей стало нехорошо.

— Зачем ты это сделал, Билл?

— Я же сказал. Я хотел поговорить с тобой.

— Я не об этом.

Он закатил глаза.

— Я не Ромео, Сара. Я не садист-убийца.

Сара резко отпрянула назад.

Взгляд Деннисона зажегся гневом.

— Боже. Она тебе рассказала.

Сара неуверенно покачала головой, не понимая, о чем он говорит.

Он приблизился к ней.

— Я никогда не проделывал с твоей сестрой ничего такого, чего бы она не хотела. Чего не вымаливала бы у меня. Это она тебе тоже рассказала? Как она не могла кончить, до тех пор пока я… ее не ударю? Из нас двоих психопаткой была она, Сара. Но я не держал на нее зла. И любил по-прежнему.

У Сары так сильно бился пульс, что казалось, будто его удары отдаются в ушах. Нужно сохранять выдержку. Он не прикончит меня здесь. Не посмеет. Он должен исполнить привычный ритуал. Изменить ему он не в силах. Не об этом ли говорила Мелани ?

Деннисон был совсем рядом. Его красивое лицо выглядело изможденным.

— Ты рассказала все полицейским, так ведь? Про меня и Мелани. Про нас с тобой.

— Нет. Я не рассказывала, Билл…

Его глаза сузились в угрожающем прищуре. Он грубо схватил ее за плечи.

— Полицейские ведь не верят в то, что это Перри? Хотя и распускают слухи о поимке Ромео. Все это лишь уловки. На самом деле они подозревают меня. Потому-то Аллегро и заявился ко мне вчера утром с очередным допросом. И все из-за тебя — наболтала им…

— Билл, клянусь тебе…

— И еще потому, что я, видите ли, лечил двоих из пяти жертв и когда-то был женат на третьей. Есть за что зацепиться, не так ли? Но все это не более чем совпадение. Сара, ты как никто другой знаешь, как я любил Мелани. И она меня тоже любила. Всему виной было ее маниакальное преклонение перед отцом. Он для нее был Богом. Любое мое слово, жест, поступок должны были соответствовать эталону — великому и непогрешимому Розену. Вот почему я и начал шляться. Оставил ее. И вот почему меня влекло к тебе, Сара. По крайней мере, ты не была зациклена на отце. И не сравнивала каждого мужчину с ним.

Деннисон говорил, а пальцы его все глубже впивались в ее плечи. Может, он и не станет убивать ее здесь, в этой душной клетке, но изувечит основательно, подумала Сара.

Рот его дернулся в уродливой усмешке.

— Не правда ли, ирония судьбы? Доктор Симон Розен — такой правильный, респектабельный, благополучный, единственный человек во всей Вселенной, который, судя по тому, что говорила Мелани, понимал ее, — на самом-то деле прожил жизнь, так и не узнав и половины правды о своей любимице. Честно говоря, я надеялся, что она все-таки переболеет своей любовью к отцу. И мы сможем вновь попытать счастья.

— Если ты невиновен, Билл, тогда пойди в полицию, поговори со следователями.

Он ухмыльнулся.

— Блестящий совет, Сара. А я-то еще имел глупость подумать однажды о том, что влюблен в тебя.

Порыв злости, захлестнувший Сару, на мгновение затмил страх. Не говоря уже о рассудке.

— А как же Эмма? Ее ты тоже любил?

Он резко встряхнул ее.

— Что ты знаешь о нас с Эммой?

— То, что ты был с ней в тот вечер, когда она погибла, — выпалила она. Да, может, она и сболтнула лишнего, но ведь не сказала же о том, что информация эта исходит от Перри. Как и Перри, Сара не хотела, чтобы убийца, одержимый жаждой мести, начал охоту на Синди. А может, он уже «позаботился» о ней? И вдруг окажется так, что именно Синди Перри принадлежит неопознанное сердце?

У Деннисона отвисла челюсть. Он покачнулся и, отпустив Сару, привалился к стене лифта, дабы удержаться на ногах.

— Мы с Эммой выпили немного.

— Шампанского? — съязвила Сара.

Он мрачно посмотрел на нее.

— Бренди. Мы пили бренди. — Лицо его перекосилось. — Ну хорошо, она мне нравилась. Я ей тоже. Потому-то я и прервал лечение. Но последние несколько недель были для меня мучительными. Знаю, что это прозвучит глупо, но я испытывал острую потребность… в общении. Мне очень хотелось нежности. Понимания. Сочувствия.

Пока Деннисон говорил, Сара, не сводя с него глаз, осторожно пробиралась к панели. Еще несколько шагов — и она дотянется до красной сигнальной кнопки, что находится в правом нижнем углу. Если бы только можно было заставить ноги слушаться. Они упорно отказывались двигаться…

Она выбросила руку вправо, но, прежде чем нащупала заветную кнопку, Деннисон схватил ее за запястье и отшвырнул в противоположную сторону. Сара больно ударилась о стенку лифта.

Он уставился на нее, как будто видел впервые в жизни.

— О, черт. Тебе больно? Я не хотел причинить тебе боль. Я просто испугался, Сара. Ведь я невиновен, но, если меня впутают в эту историю как подозреваемого в убийствах, моей репутации — конец. Я потеряю практику. Я погибну. Может, я и не светило мировой психиатрии, но людям я приношу много пользы. — Он напирал на нее и уже почти пригвоздил к стене. — Клянусь, у Эммы я пробыл всего лишь час. Мы даже не занимались сексом. Она сказала, что не расположена к этому. И я все понял. Клянусь. Кроме того, она сказала… — Он вдруг замолчал.

— Что сказала Эмма, Билл?

Мутно-голубые глаза Деннисона округлились.

— О Боже. Она сказала, что к ней должен зайти друг.

— Друг?

— Мне показалось, что она хотела поскорее выпроводить меня. Она ждала его. Ромео. И он пришел на свидание.

Как приходил и на все предыдущие.

Сара воспользовалась его откровенностью.

— Ты должен все рассказать в полиции, Билл. Пошли ко мне в офис. Позвоним Аллегро.

Он отпрянул. На мгновение ей показалось, что она одержала победу. Но тут же его губы изогнулись в коварной усмешке.

— Ты мне не веришь. И эти полицейские тоже не поверят. Правда, у меня есть кое-что в запасе против твоего дружка Аллегро, так что, может, мы и поторгуемся.

— Что у тебя может быть против Джона?

— А, так он уже Джон? Признаюсь, я чувствовал, что между вами что-то есть. Психиатры обладают особой проницательностью — даже те, кто не достиг таких высот, как выдающийся доктор Симон Розен. Когда Аллегро допрашивал меня вчера, он величал тебя не иначе как Сара. А не мисс Розен. И было что-то неуловимое в том, как он произносил твое имя…