Элиз Тайтл - Ромео

— Вот. Съешьте это.

— Не могу, — пробормотала она. Мысль о том, что надо что-то жевать, отозвалась новыми спазмами в желудке.

Вместо нее запихнув себе в рот безвкусные, как мел, таблетки, Аллегро нагнулся, чтобы включить кран. Увидев стоявшую в лотке пластиковую бутылочку с пеной для ванны, он вылил половину ее содержимого в воду.

— Ну как? Не лучше? — спросил он, пока ванна наполнялась пенистой водой.

Она сидела, тупо уставившись на него.

— Ладно, сделаем так, — как бы между прочим сказал он. — Я сниму с вас этот халат и помогу забраться в ванну. Вы мне позволите, Сара? — Он внимательно посмотрел на нее. Не показалось ли ему, что она слегка кивнула головой в знак согласия? Он не мог сказать с уверенностью. Больше всего он боялся вспугнуть ее. Или оттолкнуть своей напористостью. Сейчас от нее можно было ожидать любой реакции. — Сначала я просто развяжу пояс, — предупредил он ее. Осторожно, стараясь касаться лишь пояса, Аллегро медленно развязал его. — Вот видите, все очень просто.

Халат распахнулся. Сара была совершенно голой под ним.

Аллегро этого не ожидал. Он потянулся было к полам халата, чтобы запахнуть его, но потом понял, что ей сейчас совершенно безразлична собственная нагота.

Ванна уже наполнилась. Аллегро помог Саре подняться.

— Хорошо, теперь держитесь. Горячая ванна непременно вам поможет, Сара.

Она не оказала ни малейшего сопротивления, когда он снял с нее халат. Аллегро пытался не смотреть на ее тело, но не слишком преуспел в этом.

— Вы сможете забраться в ванну, Сара?

Ее отрешенный взгляд был по-прежнему устремлен на него.

— Мне часто снилось, что меня пожирает людоед.

Он поднял ее на руки. Она была легкой. Просто кожа да кости. Когда он погрузил ее в теплую пенистую воду, она издала звук, чем-то напоминающий вой и урчание одновременно.

— Не слишком горячая вода?

Она не ответила, но он знал, что вода подходящая. Опуская ее в ванну, он по локоть погрузил туда руки. Теперь рукава его пиджака и рубашки были насквозь мокрыми. А перед был испачкан рвотой Сары. Проследив, чтобы она не нырнула слишком глубоко, он снял с себя пиджак и рубашку. Брюки его лишь слегка пострадали. Схватив с вешалки полотенце, он смочил его в умывальнике и стер с брюк рвоту.

Предстояло еще навести порядок в прихожей и гостиной. Да, и не забыть про коробку. И про сердце. Ими тоже нужно будет заняться.

— Ну, как себя чувствуете? — заботливо спросил он.

Она промолчала. Но кожа ее постепенно приобретала живой оттенок.

Он нежно погладил ее по щеке.

— Скоро вы придете в себя, Сара.

Она взяла его руку в свою, намыленную, и приложила к щеке.

— Не оставляйте меня… Джон.

— Не оставлю, Сара.

Она закрыла глаза, не отпуская его руки.

— Я вспомнила маму… пока… пока не постучал Викки… — Она вдруг замолчала, широко открыв глаза. — Перри не мог доставить эту записку и… и… — Она никак не могла сказать вслух про сердце Эммы. — Разве что он сбежал из больницы. Но ведь это невозможно, правда? Вы ведь не поэтому пришли сюда? Почему вы пришли, Джон?

Новый приступ паранойи захлестнул ее. Она резко отпихнула его руку.

— Зачем вы здесь? — закричала она.

— Я скажу вам потом. А пока отмокайте в душистой теплой воде и постарайтесь ни о чем не думать. Вам нечего бояться, Сара. Я останусь с вами. Вы будете в безопасности.

Аллегро зачерпнул в пригоршню немного воды и плеснул ей на плечи.

— Он так же делал.

Аллегро отпрянул и уставился на нее.

— Кто и что делал?

— Мой отец купал нас в детстве. Меня и Мелани. Он сажал нас обеих в большую ванну, мыл нас, плескал в нас водой. — Еще одно воспоминание из великого множества погребенных. Сара, словно вандал, разоряла могилу, только ей казалось, будто могила эта ее собственная. — Но однажды мы разыгрались, и я тоже плеснула в него водой, а он забыл снять часы. Это были очень дорогие золотые часы. Водопроницаемые. А я их испортила. Как он был зол. Вышвырнул меня из ванны. Я помню, как стояла на холодном кафельном полу, мокрая и дрожащая. Он даже не дал мне полотенце. Я как будто перестала для него существовать. После этого случая в ванне с отцом оставалась только Мелани.

— В ванне? С отцом? — эхом отозвался Аллегро.

— Что? — Она что же, оговорилась? Нет. Это правда. Отец принимал ванну вместе с ее сестрой. Мелани однажды призналась ей. «Это секрет, Сара. Смотри, никому не рассказывай, иначе папа так рассердится, что мигом отошлет тебя в исправительную школу». Она была слишком мала и еще не знала, что такое исправительная школа, но по интонации Мелани поняла, что это какое-то страшное место. И она всю жизнь молчала, храня тайну.

Аллегро заметил, что взгляд ее вновь зажегся бешенством.

— Ладно, забудем об этом. Все в порядке, Сара. Я, должно быть, не так понял.

— Не так поняли? — У нее вдруг закружилась голова. С какой стати она, голая, лежа в ванне, беседует с полураздетым мужчиной?

— Что с вашей одеждой? Почему вы разделись?

— Вы ее заблевали.

Она вспыхнула от смущения, инстинктивно прикрыв рот мокрой рукой.

— О Боже, как же я могла забыть? Вы уже вызвали санитаров, чтобы меня отвезли в психушку?

Он улыбнулся.

— Нет. А вы этого хотите?

Она вымученно улыбнулась в ответ.

— Нет. Впрочем, я согласна на некоторое уединение.

— Вы уверены, что придете в норму?

— Да. Худшее ведь уже позади, не так ли?

Аллегро кивнул головой, но не отважился посмотреть ей в глаза. Она еще не была готова к правде.

Он поднялся.

— Тут на двери висит ваша ночная сорочка. Вы хотите, чтобы я принес вам чистый халат?

— Боюсь, их уже не осталось, — сказала Сара, обращаясь как будто к себе самой. — Сорочка сойдет. Если вы покопаетесь в ящиках комода, наверняка отыщете майку и для себя.

— Спасибо. — Он собирался идти в спальню.

— Джон?

— Да?

— Вы ведь не уйдете? — Она слышала отчаяние в своем голосе, но сейчас это было не важно. Не важно было и то, что он узнает, как она испугана. Насколько уютнее она будет чувствовать себя рядом с ним.

Аллегро ободряюще улыбнулся.

— Нет, Сара. Я не уйду. Я буду рядом.

Он уже был возле самой двери, когда она опять окликнула его.

— Джон… там, на холодильнике, стоит новая бутылка виски.

Поколебавшись, он кивнул головой.

Когда дверь за ним закрылась, Сара задалась вопросом: был ли он пьян в тот вечер, когда, как говорят, избил свою жену?

Запах рвоты все еще витал в гостиной, хотя, как отметила Сара, Аллегро и убрался на совесть. И даже открыл окна, чтобы проветрить комнату.

Он сидел на диване, уперевшись локтями в колени, обхватив голову руками. Бутылка виски стояла на кофейном столике. На мгновение Саре показалось, что Аллегро уже опьянел.