Сидни Шелдон - Мельницы богов

Ангел выбрал хлыст, заплатил наличными и ушел.

На следующий день Ангел принес хлыст обратно. Продавец нахмурился:

– Товар обратно не принимается.

– Я не хочу его возвращать, – объяснил Ангел. – Просто неудобно ходить с ним. Я хотел бы, чтобы вы отослали мне его почтой. Я, разумеется, заплачу.

Вечером того же дня Ангел уже летел на самолете в Буэнос-Айрес.

Аккуратно упакованный хлыст привезли на виллу в Нейи на следующий день. Охранник внимательно осмотрел его. Он прочитал название магазина, развернул упаковку и тщательно проверил хлыст.

«Мало ему хлыстов, что ли?» – подумал он. Позже он отнес его в спальню Марина Грозы и поставил в шкаф рядом с другими хлыстами.

Форт-Райли, один из старейших действующих фортов в США, был построен в 1853 году, когда Канзас был еще индейской территорией. Он предназначался для защиты караванов от нападения индейских племен. Сейчас он использовался в основном как база для вертолетов и небольших военных самолетов.

Когда Стэнтон Роджерс приземлился на «ДС-7», его лично встретил командир базы. Рядом стоял лимузин, готовый отвезти его к Мэри Эшли. Роджерс позвонил Мэри сразу же после звонка президента.

– Я обещаю, что мой визит будет кратким, миссис Эшли. Я прилечу вечером в понедельник, если вам это удобно.

«Он такой вежливый. И такой известный человек. Почему президент решил послать его ко мне?» – подумала Мэри.

– Конечно, – ответила Мэри. – Может, вы с нами поужинаете? – добавила она.

Секунду поколебавшись, он ответил:

– Спасибо.

«Мне предстоит долгий скучный вечер», – подумал он.

Когда Флоренс Шайфер услышала об этом, она была вне себя от восторга:

– Президент послал своего советника по иностранным делам? Значит, ты примешь его предложение?

– Ничего подобного, Флоренс. Я просто пообещала президенту, что поговорю с ним. Вот и все.

Флоренс обняла Мэри.

– Поступай как угодно, лишь бы тебе было хорошо.

– Я знаю.

Стэнтон Роджерс – выдающийся человек, решила Мэри. Она видела его в передаче «Встреча с прессой» и на фотографиях в журнале «Тайм». Про себя она подумала: «Он в жизни гораздо крупнее». Разговаривал он вежливо, но как бы издалека:

– Позвольте мне снова передать вам самые глубокие соболезнования в связи с этой ужасной трагедией, миссис Эшли.

– Спасибо.

Она представила ему Тима и Бет. Они разговаривали на общие темы, пока Люсинда готовила ужин.

Когда Мэри сообщила Люсинде, что у них в гостях будет Стэнтон Роджерс и надо приготовить тушеное мясо, Люсинда ответила:

– Такие люди, как Стэнтон Роджерс, не едят тушеное мясо.

– Вот как? А что же они едят?

– Они предпочитают французскую кухню.

– А мы приготовим тушеное мясо.

– Как хочешь, – сказала Люсинда. – Но ему это не понравится.

Вместе с тушеным мясом она подала вареный картофель, свежие овощи и салат. На десерт испекла тыквенный пирог. Стэнтон Роджерс съел все, что лежало на его тарелке.

Во время ужина они говорили о проблемах фермеров-животноводов.

– Фермеры на Среднем Западе находятся в тисках низких закупочных цен и перепроизводства, – горячо сказала Мэри. – Хотя они и страдают, но не собираются идти с протянутой рукой.

Они говорили об истории Джанкшн-Сити, и наконец Стэнтон Роджерс завел речь про Румынию:

– Как вы относитесь к правительству президента Ионеску?

– В Румынии нет правительства как такового, – ответила Мэри. – Ионеску и есть правительство. Он контролирует все.

– Как вы считаете, там возможна революция?

– В настоящее время нет. Единственный, кто может свергнуть Ионеску, – это Марин Гроза, который сейчас живет во Франции.

Расспросы продолжались. Она была действительно экспертом по странам Восточной Европы, и Стэнтон Роджерс был поражен ее знаниями. У Мэри было неприятное чувство, что ее рассматривают под микроскопом.

«Пол был прав, – подумал Стэнтон Роджерс. – Она действительно крупный специалист по Румынии. Мало того, она прекрасно подходит вместе с детьми на роль представительницы Америки».

Мэри все больше и больше нравилась Стэнтону. Она была самым подходящим кандидатом.

– Миссис Эшли, – сказал Роджерс, – я буду с вами откровенен. С самого начала я был настроен против вас как возможного кандидата на роль посла в такой сложной стране, как Румыния. Я так и заявил президенту. Говорю я вам об этом потому, что теперь я изменил свое мнение. Я уверен, что вы будете превосходным послом.

Мэри покачала головой:

– Извините, мистер Роджерс. Я ведь вне политики. Я не профессионал.

– Как однажды мне сказал президент Эллисон, многие из наших самых блестящих дипломатов не были профессионалами. То есть у них не было опыта дипломатической службы. Уолтер Анненберг, бывший посол в Великобритании, был издателем.

– Но я…

– Джон Кеннет Гэлбрейт, наш посол в Индии, был преподавателем. Майк Мэнсфилд начал свою карьеру журналистом, потом стал сенатором, а после его назначили послом в Японию. Я могу привести вам десятки примеров. Это все люди, которых вы называете непрофессионалами. У них, миссис Эшли, была любовь к родине и добрая воля к людям той страны, в которую их посылали.

– По-вашему, это так просто…

– Как вы догадываетесь, вы прошли самую тщательную проверку. И прошли ее блестяще. По мнению декана Хантера, вы отличный преподаватель, и, конечно же, вы специалист по Румынии. Блестящее начало. И еще – вы как раз соответствуете тому образу, который президент хочет показать странам за «железным занавесом». Ведь их пропаганда делает из нас злодеев.

Мэри слушала его с задумчивым выражением лица.

– Мистер Роджерс, я хочу, чтобы вы и президент знали, как я ценю ваше внимание. Но я не могу. Я должна заботиться о Тиме и Бет. Я же не могу забросить их воспитание…

– В Бухаресте есть отличная школа для детей дипломатов, – сказал Роджерс. – Тим и Бет получат там прекрасное образование. Они научатся тому, чему никогда не научатся здесь.

Мэри совсем не так представляла себе разговор с Роджерсом.

– Не знаю… Мне надо подумать.

– Я останусь здесь до утра, – сказал Роджерс. – Я буду в мотеле «Ол сизонс». Поверьте, миссис Эшли, я понимаю, что вам нелегко принять решение. Но эта программа важна не только для президента, она важна для всей страны. Подумайте, пожалуйста.

Когда Стэнтон Роджерс ушел, Мэри поднялась наверх. Дети не спали, ожидая ее.

– Ну что, ты согласилась? – спросила Бет.

– Мне надо с вами посоветоваться. Если я соглашусь, это значит, что вам придется расстаться со школой и со всеми вашими друзьями. Вам придется жить в чужой стране, языка которой вы не знаете, и ходить в чужую школу.

– Мы с Тимом уже говорили об этом, – сказала Бет, – и знаешь, что мы решили?