Камилла Лэкберг - Укрощение

В общине это видели и понимали. Они окружали его любовью, заверяли, что Бог простил его, что его жизнь теперь — чистый лист. Он много думал о том, как близок был к падению, к возвращению в прошлое. Однако Бог чудом своим спас его от плотской слабости, сделав своим сильным и мужественным учеником. Только Тереза отказывалась видеть, как он изменился.

Раздражение не покидало Лассе всю дорогу, но, как всегда, душа его преисполнилась покоя, едва он вошел в двери современного здания общины, финансируемого щедрыми прихожанами. Для такого удаленного места приход был большим, в первую очередь благодаря главе Яну-Фреду, который десять лет назад, после долгой борьбы, взял на себя руководство. До этого момента церковь именовалась «Церковью пятидесятников в Квилле», но новый глава тут же переименовал ее в «Христианскую истину».

— Здравствуй, Лассе! Как замечательно, что ты приехал! — воскликнула жена Яна-Фреда Леонора, выходя ему навстречу. Это была роскошная блондинка лет сорока, которая вместе с мужем управляла общиной.

— Да, мне всегда приятно приходить сюда, — ответил мужчина и поцеловал ее в щеку. Он ощутил запах ее шампуня и с ним — вздох соблазна. Но наваждение длилось лишь краткий миг, и Ханссон знал, что с Божьей помощью сумеет прогнать старых демонов. Слабость к спиртному ему уже удалось победить, но слабость к женщинам оказалась более тяжелым испытанием.

— Мы с Яном-Фредом говорили о тебе сегодня утром, — сказала Леонора, беря его под руку и ведя в сторону конференц-зала, где должен был проходить курс по управлению.

— Вот как, — проговорил Лассе, с нетерпением ожидая продолжения.

— Мы говорили о том, какую потрясающую работу ты проделал. Мы так гордимся тобой! Ты истинный и достойный ученик, и мы видим в тебе огромный потенциал.

— Я делаю только то, что Господь возлагает на меня. Во всем его заслуга. Он дал мне сил и мужества увидеть мои грехи и очиститься от них.

Женщина похлопала своего спутника по руке:

— Да, Господь милосерден к нам, слабым грешным людишкам. Его терпение и любовь безграничны.

Они подошли к конференц-залу, и Ханссон увидел, что все остальные участники уже на месте.

— А твоя семья? Они и сегодня не смогли прийти? — спросила Леонора, глядя на него с сочувствием.

Лассе стиснул зубы и покачал головой.

— Семья важна для Господа. То, что соединено Богом, люди не должны разъединять. А жена должна разделить жизнь своего мужа, его единение с Богом, — заявила хозяйка общины. — Но ты увидишь — рано или поздно она поймет, какую прекрасную душу Господь нашел в тебе. Он излечил тебя и сделал совершенным.

— Наверняка она это поймет, просто ей нужно время, — пробормотал Лассе. Во рту у него ощущался металлический привкус гнева, однако мужчина заставил себя отогнать все негативные мысли. Вместо этого он повторял про себя свою мантру: свет и любовь. Именно такой он сейчас — свет и любовь. Осталось заставить Терезу понять это.

— А мы обязательно должны туда идти? — спросила Марта, натягивая на себя чистую одежду, после того, как она побывала в душе, смыв с себя запах конюшни. — Не можем мы просто остаться дома и заняться тем, что делают все обычные люди вечером в пятницу, — поесть такое, например?

— У нас нет выбора, и ты это знаешь, — отозвался ее муж.

— Но почему мы обязательно должны ужинать с ними по пятницам? Ты когда-нибудь задумывался над этим? Почему мы не можем обедать у них в воскресенье, как многие обедают со своими родителями и родителями супруга? — Фру Перссон застегнула блузку и теперь причесывалась перед большим зеркалом в спальне.

— Сколько раз мы уже это обсуждали? — вздохнул Юнас. — Мы так часто уезжаем в выходные на соревнования, что вечер пятницы — единственный вариант. Зачем ты задаешь вопросы, на которые знаешь ответы?

Марта услышала, как голос супруга сорвался на фальцет — как всегда, когда он раздражался. Ясное дело, она знала ответ на вопрос! Она просто не понимала, почему они должны во всем приноравливаться к Хельге и Эйнару.

— Но никому из нас от этого нет никакой радости. Мне кажется, все вздохнули бы с облегчением, если бы избежали этих совместных ужинов. Просто дело в том, что никто не решается сказать об этом вслух, — сказала она, надевая теплые колготки. В доме у родителей Юнаса всегда было очень холодно: Эйнар жадничал, экономя на электричестве. Ей придется надеть поверх блузки кофту, иначе она окоченеет, пока дождется десерта. — Молли тоже не хочет идти. Как ты думаешь, до какого момента мы сможем заставлять ее? Она скоро взбунтуется.

— Все подростки терпеть не могут семейные обеды. Но ей придется пойти с нами — это не какое-то сверхъестественное требование, не так ли?

Марта остановилась, разглядывая мужа в зеркало. Сейчас он стал еще красивее, чем был, когда они познакомились. Тогда это был нескладный и застенчивый молодой человек с красными прыщами на лице. Однако она увидела за его внешней робостью нечто другое — нечто родное и узнаваемое. И со временем — и ее помощью — неуверенность Перссона улетучилась. Теперь он стоит, широко расправив плечи, сильный и мускулистый, и после всех долгих лет совместной жизни при виде него все в ней начинает вибрировать.

То, что объединяло супругов, только подпитывало их страсть, и теперь женщина ощутила, что в ней пробудилось желание, как не раз случалось и прежде. Она резким движением сняла колготки вместе с трусиками, оставив на себе только блузку, а затем, подойдя к Юнасу, расстегнула на нем джинсы, которые он только что надел. Не говоря ни слова, он позволил ей стянуть их с него, и Марта увидела, что он уже отреагировал на ее действия. Она решительно повалила его на кровать и села сверху, гарцуя на нем, — жестко, изогнув дугой спину, пока он не кончил. После этого женщина смахнула капли пота с его лба и соскользнула с него. Их взгляды встретились в зеркале, когда она, стоя к мужу спиной, снова надевала трусики и колготки.

Четверть часа спустя Юнас и Марта вошли в дом Хельги и Эйнара. Молли что-то ворчала себе под нос у них за спиной. Как и ожидалось, девочка громко протестовала против того, чтобы провести еще один вечер пятницы у бабушки с дедушкой. У ее друзей, судя по всему, на этот вечер были намечены тысячи куда более увлекательных дел, и ее жизнь будет испорчена, если она не сможет пойти с ними. Но Юнас был непреклонен, а Марта предоставила это дело ему.

— Добро пожаловать, — сказала Хельга. От плиты доносились вкусные запахи, и младшая фру Перссон почувствовала, как у нее заурчало в животе. Это было единственное смягчающее обстоятельство посиделок со свекрами: Хельгина еда.

— Сегодня у нас запеченное свиное филе, — проговорила хозяйка дома, поднимаясь на цыпочки, чтобы поцеловать своего сына. Невестка неуклюже обняла ее.