Лилия Беляева - Старость - радость для убийц

Закончив свое дело, тяжело дыша, Самовзвод полез за пазуху, вытащил пистолет, направил его в сторону обнаженной женщины и выстрелил ей прямо в сердце, прохрипев:

- За моих корешей! Кого наградила триппером! Больно сахарная бл... ща!

Он снял телефонную трубку:

- Антоныч! Я тут с одной перепихнулся. Надо бы укольчик или что.. Жди!

Он выпрыгнул в открытое окно.

Наутро соседка обнаружила труп, вызвала милицию.

- Вы слышали выстрел? - допытывался следователь.

- Нет. - Значит, пистолет был с глушителем, - догадался сыщик..."

Я закрыла данное произведение искусства, присовокупив: "Михаил! С тобой не соскучишься! Но если бы ты был мне настоящим другом - пришел бы завтра с утра и рассказал бы мне все-все. Я хочу все знать! Я хочу хоть что-то понять до конца!"

Небо в клеточку из бледно-зеленого превратилось в джинсовое, с тем же молочным оттенком, какое бывает у этих штанов после их отмачивания в стиральном порошке. Я выключила настольную лампу и глядела на него как в лицо собственного одиночества. Нам, собственно, нечего было сказать друг другу. Но мы знали теперь: есть такое странное состояние невесомости, подвешенности, когда выпадаешь напрочь из времени, пространства, собственной биографии, когда осознаешь во всей полноте и ясности - подлецов на этом свете гораздо, гораздо больше, чем можно было предположить, что тут просматривается не некое исключение их правил - а само правило... И врав, прав Юрчик-Пономарь, уверяя, что мир как стоял на зле, так и стоит и ничего с этим не поделаешь...

Однако... однако так не захотелось с этим мириться, даже мысленно, когда вдруг небо зарозовело и защебетали птицы, налетел ветерок, растормошил сонный тополь...

К пожилой санитарки, что пришла с ведром и щеткой, спросила, который час, а заодно и день. Она, видимо, привыкшая к проявлениям разного рода полоумия, ответила без удивления, будничной скороговоркой. Получалось, в Доме ветеранов я была четыре дня назад. Четыре дня назад Аллочка резала себе руку, чтобы доказать мне, что она со мной заодно, и с Токаревым тоже...

Но что дало мне это знание? Гораздо важнее была на сегодня другое - если бы пришел Михаил и рассказал, как, что, и про Аллочку в том числе... Вот уж мука мученическая - дожидаться объяснения загадочных явлений! Когда хоть криком кричи, хоть молоти кулаком в стену - ничего не узнаешь до тех пор, пока кто-то там решит, что теперь можно развязать секретные узелки...

Я встала у окна и смотрела на ту часть асфальтовой дорожки, по которой шли и шли люди. Верно, врачи возвращались на дежурство, больные спешили дышать утренней свежестью. Стыдно, стыдно признаться, но если бы в эту минуту я увидела Алексея, то, чес слово, не оценила бы сей факт по достоинству, а подумала бы бесчувственно: "А где Михаил?!" Ну да, да, мое любопытство, а если сказать красивше - любознательность, пробудились на алой заре и потребовали пищи...

Но время шло, а Михаил не шел. Так ведь он и не обещал быть сегодня. Я продолжала маяться у окна и после того, как позавтракала, и после обеда... Только все не впрок, если не считать того, что внезапно меня сморила усталость, и я уснула и проспала до полуночи, как потом оказалось. Организм, стало быть, знал, как, сколько чего нужно ему, чтобы вернуться в исходное положение, добрать силы, истраченные на всю эту нервотрепку...

Михаил объявился к вечеру, когда на песке больничных аллей шевелились темно-сиреневые кружевные тени, а вдали, на золоченом церковном куполе, горела белым, ослепительным, одна точка.

- Думала, не приду?

- Думала.

- Твое любопытство уже сгрызло печенку?

- И селезенку впридачу.

- Тогда я расскажу тебе некую историю, которая случилась в некотором царстве-государстве. Пошли вон по той аллейке, а то тут солнце печет. Или тебе оно в кайф?

- Все равно! Не тяни!

В полузаброшенной аллее, где сквозь песок пробивалась трава, где отчетливо, как за городом, посвистывали птицы, где я то и дело приостанавливалась, чтобы справиться с очередным приступом изумления, мне рассказывалось о том... какая я, в сущности, несмышленая девица...

Оказывается, в Доме ветеранов работников искусств, о котором ушлые журналисты из газет, радио и теле, прикормленные, разумеется, пели гимны, происходило черным черное, хичкоковское действо, ковались из грязных грязные капиталы... Там орудовала весьма профессиональная банда. Точнее - одно звено наркомафии, берущей начало в Афганистане-Таджикистане.

- Повторюсь и покаюсь, Татьяна, вышла у меня промашка... Не придал особого значения твоему сообщению о смерти при пожаре старой Мордвиновой. Мне надо было выполнять не слабое задание там... в горах... Там и пошла к нам хорошая карта. Поймали наркокурьера. Сначала показалось, что он врет. Слишком чудовищные вещи рассказывает. Про сущий ад, геенну огненную... ОН там в морге служил... Высоко взлетел! Усмехаешься? Зря. Попробуй устройся в московский морг без взятки! Место хлебное, они там, кто, к примеру, покойников гримирует, одевает и прочее, имеют надежные бабки, в ресторанах кайфуют, у них устрицы к горлу подступают... На этот раз его кинули в горную республику на время, проведать будто бы родню... Засветился. Долго выкручивался. Потом стал рассказывать... Мы обалдели. Апокалипсис! Будто в морг периодически привозят стариков и старух с вспоротыми животами. Не сильно вспоротыми, чтоб рука проходила. Он с напарником вытаскивали оттуда, из дыры, пакеты с героином. Дошло? Тела старух, стариков служили вроде чемоданов, шкатулок и все дела! Их по-быстрому сжигали. На случай, если бы объявились родственники, - в морге навалом ничейных тел, могли в момент чужую старуху приодеть, попудрить, придать покойнице товарный вид. Они же, когда к восьмидесяти, все, вроде, на одно лицо... Ты что встала? Рвать тянет? Рассказывать дальше или возьмешь тайм-аут?

- Они что, эти наркоподонки, вовсе полоумные, Михаил? Или как?

- Не льсти их самолюбию. Ну охота у них такая, у всех рвачей, блевать бриллиантами, чтоб россыпью... Ну дальше... пристроили мы к этому моргу своих людей. Ждали... Зря. Никаких покойниц с дырками на животе. Опять стали давить на пойманного, чтоб он отказался от своей дикой сочиняйки и выдал голую правду. Но он на своем стоит. Наутро его нашли в камере повешенным. Один надзиратель исчез. Думай, что хочешь. Наши ребятки работали, копали. И накопали - дружок пойманного, по армейской службе дружок, работает в Доме ветеранов работников искусств... Живет на даче актрисы Мордвиновой... Дачка расположена удачно - неподалеку аэродром, шоссе... А он на сером фургончике за молоком в совхоз ездит... Ну да ты сама дошла кое до чего и рассказала Токареву очень-очень кстати.

- Дошла. Но показалось, уж слишком все просто, по-киношному, с этими флягами для молока...