Алекс Бэлл - Белый Слон

Лера замялась, а Иванна покачала головой и сказала:

— Говори. Вряд ли ты напугаешь меня еще сильнее.

— Я знаю, что скоро кто-то должен убить Игоря Семерядова. Того журналиста, который сдал вам наркоторговца.

Иванна слушала молча. Невозмутимая и серьезная, как всегда. В своем сером плаще, странных туфлях и с нелепым зонтом она казалась невзрачной. И этот образ никак не вязался с ее ярким стальным характером.

— Это сделает кто-то из больницы. Я не знаю кто. Может пациент, может врач. Но… я не могу прямо сейчас рассказать, откуда мне это известно. Слишком долго, а я… честно сказать, готова лечь и умереть. У меня нет сил что-либо объяснять. Тем более, что с тобой я хотела бы поговорить о другом деле. Прямо сейчас. Это касается Антона. Я могу доказать, что он невиновен.

Иванна все еще молчала. Лера не знала, чего ожидать. Победит ли их давняя дружба и тревога Иванны за девушку или перевесит несгибаемый характер и расчетливый ум опытной оперативницы? Во втором случае Валерию ожидал очередной серьезный разговор с Елиным, в котором не удастся скрыть историю с «игрой». Чего доброго, еще приставят охрану. А это совсем не понравится «голосу». Лера боялась даже представить, чем все это могло бы закончиться.

— У тебя вид, как у нашкодившего котенка, — наконец, сжалилась Иванна. Ее лицо смягчилось, и она стукнула зонтом об пол. Валерия вздохнула с облегчением — Иванна сделала выбор.

— Давай я помогу тебе с уборкой, — она повесила зонт на крючок в прихожей, и сняла плащ. Под ним обнаружилась такая же неприметная кремовая водолазка.

Иванна взяла ведро, валяющееся на полу, налила воды, и взялась мыть пол, почерневший от дыма и сажи.

— Рассказывай. Что там насчет Антона?

Лера смерила Иванну задумчивым взглядом, потом поискала по углам, и нашла сумку, которую зашвырнула под столик. Подобрала ее, вытрясла все содержимое на кровать, и отыскала несколько предметов.

— Погоди с полом. Сначала взгляни.

Шарканье мокрой тряпки об паркет прекратилось. Иванна обошла мокрое пятно и села на кровать. Без лишних вопросов посмотрела протянутые Валерией вещи. Бумажку с банковским кодом и буквой К, склеенную пленку с сообщениями, фотографии с флэшки Милы, и — вырезку из газеты. Ее Лера достала из письменного стола, статья датировалась 10 марта 2013 года.

Иванна прочла записку, рассмотрела фотографии — ее взгляд чуть дольше задержался на лице «серого человека».

— Начнем с того, что я разговаривала с другом Антона, бывшим работником лодочной станции…

Валерия рассказала все, что узнала от Груздева о странном человеке, который перегнал лодку на другой берег.

Во время рассказа она позабыла о пожаре, о том, что давно ничего не ела, о том, что в углу сидит напуганный Гаджет, а Арчи с недоумением бродит по комнате, обнюхивая беспорядок.

— И снова ты нас обошла, — дослушав рассказ, Иванна позволила себе улыбку. Едва заметную, одобрительную, но еще больше — укоряющую.

— Да, я не сдержала обещания, — Лера ладонью расправила складку на одеяле. — Но рано или поздно Михаил Афанасьевич об этом узнает. Иначе, Антона не отпустят. Полиция сама себя загоняет в рамки, а я свободна.

— Лишь относительно, — предупреждающе подняла руку Иванна.

— Ну конечно! — с преувеличенным энтузиазмом отозвалась Лера. — Лишь относительно… Однако, моя версия подтверждается, и даже Михаил Афанасьевич не сможет опровергнуть этого.

Надо сказать, что версию про «акробата» юная сыщица так же изложила Иванне.

— И ты знаешь, кто тот человек? Я тоже хочу, чтобы Антон оказался невиновным, но ты должна понимать, что прыгнуть выше головы нельзя. Крымов вполне мог действовать сообща с этим человеком.

— Конечно. Если бы не одно обстоятельство — этот человек вовсе не его друг. Вот он, — Валерия протянула Иванне фото «серого человека», — и есть тот, кто перегнал лодку.

— Погоди, ты ведь сама сказала, со слов Груздева выходит, что к нему приходил другой человек, — усомнилась Иванна, даже не взглянув на фото.

— Так точно. Темноволосый и кареглазый, а этот — весь серый, включая волосы и глаза. Но ведь есть парики и линзы… Я видела этого типа сегодня днем, на улице Набережной. И глаза его слезились, покраснели. Конечно, можно списать это на простуду, но если исходить из версии с линзами — они вполне могли вызвать раздражение, если человек не привык к ним. А «серый», похоже, снова маскировался, ведь Груздев видел того человека сегодня днем. Такого же темноволосого и кареглазого. Плюс к этому, Груздев запомнил цвет глаз, а вот особых примет не назвал. Опыт показывает, что многие не могут назвать даже цвет глаз знакомых, с которыми постоянно общаются. А тут — приметы не заметил, а глаза запомнил. О чем это говорит?

— Особой приметой были сами глаза, — Иванна ухватила нить и кивнула. — Он запомнил их не просто так.

— Именно. Скорее всего, линзы сделали цвет зрачка ярче и необычнее, он сразу бросился в глаза. Это объясняет тот факт, что браслет на фотографии Груздев узнал, а его владельца — нет.

— Допустим. Но это по-прежнему не доказывает полную невиновность Антона.

— Отнюдь. «Серый человек» явно не пушистая овечка. Когда ты прослушаешь пленку, которую я тебе дала, поймешь, что оспорить факт будет трудно. Там три сообщения, и первое — от «серого человека», имя которого Константин…

— Откуда ты знаешь? — Иванна неожиданно резко посмотрела на Валерию. Словно девушка сказала что-то запрещенное. Что-то, что нельзя говорить вслух.

— Слышала, как на Набережной его окликнул один из охранников…

— А что ты вообще делала на Набережной? — Иванна что-то заподозрила, но Валерия оставалась невозмутимой.

— Проезжала мимо. На соседней улице живет моя однокурсница, ты видела ее, она проходит по делу Иры Глазовой свидетелем. Виктория Шильц.

— Я думала, вы с ней враги.

— Мы? Враги? — тут Лера рассмеялась. — Максимум — мы совершенно разные люди, и только. И я ездила к ней, чтобы поговорить об Ирине. Но она ничего мне не рассказала.

После этих слов Валерии едва хватило силы, чтобы не отвести глаза. Снова приходиться юлить. Но Иванна ничего не заподозрила.

— Итак, на первом сообщении голос Константина. Он угрожает Антону и требует выполнить некие обязательства. Отмечу, сообщение получено полгода назад, то есть на тот момент сын Антона уже погиб. Это важно.

На пленке записан и телефонный разговор с женщиной по имени Зоя Наумова. Насчет имени я точно не уверена, но скорее всего это она и есть. Ее я тоже видела дважды — сегодня в парке и вчера в доме Антоновой. Мне неизвестно кто она и чего хочет, однако запись объясняет слова Антона, произнесенные в день смерти Милы, когда он явно был не в себе и бредил. Она должна была быть последней — речь шла не о Миле, а о смерти их сына. Местоимение «она» относилось не к человеку, а к слову «смерть»! Она — смерть — сына должна была быть последней. Заметь, смерть сына, а не Людмиды. И эта женщина, и Константин шантажировали Антона. То, о чем я уже говорила — оба звонили уже после того, как сын Крымовых погиб. Точнее, его убили — и убили из-за дел Антона. Из-за невыполненных обязательств. Впрочем, возможно шантажистов не двое, их шайка куда больше. Еще одно подтверждение — записка в твоих руках. Там лишь один банковский счет, и буква К. Кажется, что записка мала и потому цифры едва умещаются, но это не так. Записка не мала — она обрезана. Возможно, Антон объяснит куда подевалась остальная часть листа. Буква К вполне может обозначать имя — Константин. Тогда до банковского счета должна была следовать буква З — Зоя. А после К — номер счета. Антон переводил деньги на указанный счет — но небольшие суммы. Для шантажистов этого явно мало. Даже для самых нетребовательных. Похоже, чтобы обезопасить себя, они велели переводить деньги на разные счета и имена. Цепь проста — сообщения от разных людей с угрозами, и все говорят о некоем деле. Бумажка со счетом и начальным инициалом другого имени. Но есть еще одно обстоятельство, которое подтверждает как невиновность Антона, так и его причастность к некоторым другим «мутным» делам. Нет, он не влезал в долги — это шантаж иного рода. Не зря он не хотел объяснять смысл своих слов, произнесенных в бреду. Истина страшнее, чем тюремное заключение. Он испугался смерти, а может быть за свою тетушку, которую любит почти как мать. Антонина Федоровна могла бы стать третьей после Милы, распусти Антон язык. И я поняла это, когда услышала последнее сообщение на автоответчике. От тебя.