Патриция Вентворт - Ядовитые письма

Мисс Силвер добродушно улыбнулась:

— Все истории, связанные с миссис Марч, могут только укрепить уважение к ней.

Мисс Рени заметно сконфузилась:

— Конечно, конечно, ничего такого я и не имела в виду.

Деревенская жизнь немного портит людей: так мало событий, вот мы и перемываем косточки друг другу. Старинный друг моей матери очень верно говорил, что у людей всегда не хватает добрых слов друг для друга. Я вовсе не намекала на злую сплетню, которая… Моя дорогая сестра часто говорила: «Рени, никогда не повторяй чужие слова», — но, как ни старайся, они все-таки иногда сами собой вылетают. Но ведь это оттого, что человек интересуется жизнью своих соседей, они ему не безразличны. Например, если бы Эстер была сейчас с нами, она не смогла бы молчать о бедняжке Конни. Естественно, это не было бы злословием, но как не думать, как не строить предположения по поводу того, что нас всех потрясло?

Мисс Силвер перематывала красную шерсть, купленную накануне в магазине Эшли, в клубки, чтобы вскоре приступить к вязанию рождественского подарка для Этель.

Мисс Рени предложила ей свою помощь и теперь держала моток на вытянутых руках, так что дамы временно пребывали, так сказать, нос к носу. С теплым дружеским пониманием мисс Силвер отозвалась:

— Безусловно, человек ни в коем случае не может изолироваться от жизни общества. Горе одного из нас не оставляет равнодушными всех остальных. Как говорил святой Павел, «когда страдает один, все мы страдаем вместе с ним».

Мисс Вейн уронила шерсть и прижала к носу скомканный носовой платок.

— Как хорошо вы сказали! Дорогая, я, кажется, запутала моток! Как глупо с моей стороны!

С ловкостью, приобретенной многолетней практикой, мисс Силвер расправила пряжу.

— Сейчас просто натяните потуже. Не понимаю, почему надо винить себя за вполне объяснимый интерес к смерти этой девушки. Случай печальнейший, я бы даже сказала крайне угнетающий, а подумать только, каково ее друзьям!

Мисс Рени всхлипнула:

— На репетиции венчания мне показалось, что она была заплаканной, но кто же мог вообразить…

— Вот уж действительно, — неопределенно отозвалась мисс Силвер.

Тут моток снова упал, и мисс Рени разрыдалась:

— Все время думаю: как же она, бедняжка, тогда выглядела, все видели, что она плакала, говорили, что у девушки что-то стряслось. Почему же никто не пошел ее проводить и не выяснил, что именно? Никто, никто этого не сделал, а теперь уже слишком поздно! — Женщина высвободила обе руки из ниток и прижала платок к лицу. — А все эти ужасные письма. — Она высморкалась и вздохнула. — Наверное, вы о них не слышали?

Ответ прозвучал сдержанно:

— Когда писали в газетах о расследовании по поводу смерти Дорис Пелл, упоминалось, что анонимное письмо послужило причиной гибели девушки. Да, собственно, такие письма ни к чему хорошему и не могут привести.

Мисс Вейн всхлипнула:

— Это ужасно! Мне не хотелось заговаривать о них первой, я ведь не знала, слышали вы о них или нет… а иногда так хочется с кем-то поделиться. Джойс всегда боится, что Дэвид что-нибудь услышит. Чепуха все это — неужели пятилетний мальчик поймет хоть слово про анонимки? Да он и не понимает, что это такое!

— Часто совсем маленькие дети схватывают и запоминают совершенно неожиданные вещи, — наставительно произнесла мисс Силвер.

Мисс Вейн вынула нос из платка. Слова ее звучали искренне и доверительно:

— Мы с Джойс не очень близки, а я привыкла все обсуждать с моей дорогой сестрой. Она бы просто пришла в ужас, узнав о письмах. Знаете, несколько лет тому назад подобная история случилась в Литл-Пойнтоне, в десяти милях отсюда. Было два самоубийства, даже Скотленд-Ярд вызывали. Письма приходить перестали, но так и не нашли того, кто этим занимался. Кое-кто считал, что это проделки жены почтмейстера, но мы с сестрой этому не верили. Она была такая усердная прихожанка, а уж до чего любезна, когда заходишь в ее магазин. Они с мужем держали еще и бакалейную лавку. Наша тетушка Мартин жила совсем рядом с ними, так что мы с Эстер узнавали обо всем, можно сказать, из первых рук. Тетушка всегда повторяла, что никогда не поверит ничему плохому о такой набожной женщине, как миссис Солт. Кстати, ее сестра, миссис Гурни, тоже держит почту и магазин в Тиллинг-Грине… Но, полагаю, никто не будет подозревать, будто она имеет какое-то отношение к анонимным письмам, которые теперь у нас тут все стали получать.

Мисс Силвер была всецело занята сматыванием красной пряжи в клубок.

— А что, есть какие-то основания для таких подозрений? — как бы между делом поинтересовалась она.

Мисс Вейн вспыхнула:

— Ну что вы, дорогая, конечно нет! Неужели мои слова позволяют такое подумать? Правда, ей известны все деревенские новости: в магазине часто сталкиваются знакомые, приятели — как не перекинуться парой слов… Моя дорогая сестра всегда говорила, что пойти в лавку, значит потерять уйму времени. Мне она говорила: «Если ты пришла в магазин что-то купить, то сделай это и уходи. Сплетни и безделье лучшие друзья, и от них одни неприятности». Сразу уйти, правда, бывало нелегко, но я старалась… Наверное, никто меньше меня не прислушивается к разговорам, я все узнаю в последнюю очередь. И пока Хильда Прайс не выложила мне, я и представления не имела, что бедняжка Конни, кажется, знала, кто пишет эти жуткие письма. Наверное, вся деревня уже была в курсе, а я и знать не знала.

— А почему же стали считать, что Конни знает про письма?

Наконец, сопровождаемая оговорками, вроде «не люблю повторять с чьих-то слов» и «в это просто не верится», на свет божий была извлечена история со звонком и визитом Конни к священнику. Версия мисс Рени мало отличалась от рассказанного ранее Джойс Родни. Конни плакала, когда звонила преподобному Томасу, и казалась очень подавленной, когда уходила от него. Она что-то знала о письмах и пришла поделиться этим с мистером Мартином, но ушла, так ничего и не открыв. Мисс Нидхем услышала:

«Сказанное назад не воротишь, и изменить ничего уже нельзя будет», — сказала девушка. «Да, вы правы, — ответил мистер Мартин. — Так что обдумайте-ка все еще раз. Но если вы знаете, кто пишет эти грязные письма, у вас есть долг перед людьми».

— А сейчас, — всхлипнула мисс Рени, — уже не угадаешь, что там знала бедная Конни, — она мертва! Так что если хочешь сделать что-то полезное, то делай это не откладывая, Эстер всегда так говорила. Даже такую поговорку на латыни знала, но я ее уже не помню.

Мисс Силвер знала латынь в достаточном объеме, чтобы процитировать забытую мисс Рени поговорку: «Bis dat qui cito dat» — «Вдвойне дает тот, кто дает быстро».

Полицейские сразу же записали показания тех, кто обнаружил тело Конни Брук, допрос же остальных свидетелей, проходивших по этому делу, был назначен на одиннадцать часов утра в субботу. Поскольку мисс Вейн выразила желание присутствовать на публичной процедуре дознания, мисс Силвер предложила ее сопровождать, что было с благодарностью принято.