Патриция Вентворт - Ядовитые письма

Чуть растягивая по своему обыкновению слова, Сцилла спросила:

— Вы подслушивали под дверью?

— Кто-то, видимо, подслушивал, — сухо заметил Марч. — Ссорятся обычно громко, а дверь в кабинет некоторое время оставалась открытой.

Женщина безразлично пожала плечами:

— Знаете, люди иногда ссорятся. Мы с мужем часто это делали, но потом всегда мирились.

— Вы утверждаете, что он не в первый раз упрекал вас в неверности?

— Ничего подобного я не утверждаю, и вы это прекрасно понимаете!

— Значит, вы хотите сказать, что эта ссора была не серьезнее других и в конце концов вы бы все равно помирились?

— Он бы меня не выставил, — уверенно произнесла Сцилла.

— Миссис Рептон, мисс Мегги показала, что брат разговаривал с ней сегодня после обеда, около трех часов, и заявил, что больше не выдержит и что вы должны оставить поместье. Кажется, вы с ним виделись после этого?

— Откуда вы взяли?

— Вас видели выходящей из кабинета, Сцилла затянулась сигаретой и выпустила струйку дыма.

— Ну хорошо, и что из этого следует?

— Данная свидетельница утверждает, что вы с полковником разговаривали на повышенных тонах, у нее создалось впечатление, что ссорились. Потом дверь распахнулась и вы вышли, но, обернувшись, бросили мужу кое-какие слова. Она их слышала.

Сцилла машинально смахнула пепел, упавший на изумрудный джемпер.

— Вы серьезно, мистер Марч?

— Она утверждает, что вы сказали: «Ты сделал бы мне большое одолжение, если б умер», — а потом ушли.

— Ремарка «занавес», — заметила Сцилла.

От ее слов все присутствующие поежились.

— Меньше чем через час ваш муж умер, — хмуро сказал Марч.

— Мои слова ничего не значили. Так иногда в пылу ссоры говорят, не более того.

— Все-таки так обычно не говорят даже в самом бурном скандале, и уж особенно, когда собираются мириться.

Сцилла наклонилась и с силой загасила сигарету о письменный прибор Роджера Рептона.

До сих пор Марч оставался внешне спокойным, но этот жест окончательно вывел его из себя. Эта особа скандалила с мужем, который вывел ее на чистую воду, в лицо пожелала ему смерти, слышала, как другая женщина над его телом обвиняет ее в том, что это она убила полковника, и теперь здесь, где все это происходило, спокойно тушит сигарету о письменный прибор, принадлежавший покойному.

Довольно резким тоном начальник полиции заявил:

— Вы пожелали мужу смерти — и он вскоре умирает.

Надеюсь, вы помните, что в этом кабинете вас обвинили в его убийстве.

Сцилла рассмеялась:

— Кто примет всерьез слова Метти Эклс! Не валяйте дурака, мой дорогой! Она всю свою жизнь была по уши влюблена в Роджера… убей меня бог, не понимаю почему. А ко мне она его дико ревновала, так что, по ее мнению, что ни случись — я виновата. Надеюсь, такое понятно даже полицейскому.

— Миссис Рептон, в кладовке садовника хранились цианиды? — неожиданно спросил Марч.

— Циа… это что?

— Цианиды. Вы знаете, что это такое?

— Нет, не знаю.

— Без протокола вскрытия я не могу ничего утверждать, но, скорее всего, это яд, который убил полковника.

Женщина изумленно смотрела на Марча:

— А зачем же он садовнику?

— Для выведения осиных гнезд.

Сцилла вздрогнула:

— Не выношу ос, терпеть не могу, когда они залетают в дом. Самое противное в деревне — это насекомые! Но если этот циа… эта штука используется для ос, то как она попала в дом? Или… вы что, думаете, Роджер принял ее нарочно?

— Нет, миссис Рептон, я так не думаю. — Эти слова начальника полиции прозвучали зловеще.

Спустя примерно полчаса Марч остановил свою машину неподалеку от коттеджа «Гейл», поднял щеколду на калитке и пошел, светя себе под ноги карманным фонариком, к боковой двери дома. Поскольку перед входом не было ни молотка, ни звонка, он постучал. Ждать пришлось долго.

Он решил даже, что мистера Бартона нет, и собрался уже уходить, когда послышались шаркающие шаги, вслед за чем звякнула цепочка и дверь приоткрылась дюйма на два, не больше. Сиплый и глухой мужской голос спросил:

— Кто там?

— Моя фамилия Марч, я начальник полиции графства, хотел бы поговорить с вами.

— Зачем?

— У меня есть сведения, что вы последним видели полковника Рептона.

Раздался глухой возглас, еще раз прогремела цепочка, и дверь со скрипом отворилась. В узком коридоре было темно, но через полуоткрытую дверь в освещенную кухню падало достаточно света, чтобы разглядеть фигуру высокого мужчины.

— Что это вы там говорите про полковника?

— Кажется, вы были последним, кто его видел.

Голос Бартона прозвучал еще глуше, он почти прошептал:

— Как это понять?

— Мистер Бартон, если вы дружили с полковником, боюсь, вам надо приготовиться к худшему. Полковник мертв.

— Господи! — воскликнул Бартон. — Не может быть, я только что беседовал с ним… Да входите же!

Полуоткрытая дверь вела в кухню, теплую и уютную, с керосиновой лампой на комоде, ярким пламенем очага и плотными красными шторами на окнах. Там находились старое кожаное кресло, пара простых деревянных стульев и стол, покрытый бордовой скатертью. На коврике перед камином разлеглись семь здоровых полосатых котов.

При ярком свете полицейский как следует разглядел Бартона. Это был худой сутулый мужчина с давно не стриженной копной седоватых волос, лицо по самые глаза заросло бородой. Но ни борода, ни густые кустистые брови не могли скрыть ужасный шрам, пересекавший его лицо. Пока Рэндал Марч осматривался, хозяин, растерянно потирая лоб, попросил:

— Объясните, что произошло с полковником. Я был сегодня в поместье, и он чувствовал себя нормально.

— Да, и именно поэтому я к вам и пришел. Он не заболел, он умер внезапно. Мне кажется, его убили.

— Убили?! — воскликнул потрясенный мужчина.

Он тяжело опустился на стул, отвернулся от полицейского, и плечи его стали сотрясаться от рыданий. Через пару минут, взяв себя в руки, Бартон выпрямился.

— Роджер был моим лучшим другом, ваши слова меня просто подкосили. Скажите, что же все-таки случилось?

— Его отравили. По предварительным сведениям, цианидом.

— Это то, чем морят ос?

— Да.

— Есть подозреваемые?

Марч присел на второй стул.

— Надеемся, что вы поможете нам их установить, — сказал он.

Бартон вяло махнул рукой:

— Мне кажется, так полиция всегда говорит человеку, которого собирается арестовать.

— Если вы хотите узнать, не входите ли вы в число подозреваемых, то могу дать определенный ответ: нет. Но поскольку вы действительно последний, кто видел полковника живым, то мы обязаны с вами поговорить. Кстати, когда вы ушли из поместья?

— Где-то около четырех или чуть позже. Я не смотрел на часы.