Иван Любенко - Босиком по 90-м

Неопределённость – вещь отвратительная. Особенно, если ты знаешь, что от тебя почти ничего не зависит. И кто знает, как изменится моя и Алика жизнь после вечерней разборки? Чтобы отвлечься от дурных мыслей, я включил телевизор. Показывали войну в Чечне. В Грозном шли тяжёлые уличные бои. Отряды сепаратистов, постепенно оставляли город. Наши солдаты, с перепачканными сажей лицами, перекуривали после атаки.

Усталость взяла своё, и я сам не заметил, как заснул. Слава богу, что перед этим поставил будильник. Молоточек «Севани» тарабанил отбойным шахтёрским молотом. Я умылся и наскоро перекусил. Старый армейский принцип: если не знаешь, что тебя ждёт впереди, первым делом поешь – в данном случае был как нельзя кстати.

На улице бушевал ветер. Он завывал в трубе школьной котельной, точно в огромном свистке, рвал рекламные щиты и чуть не сбивал с ног прохожих. Погода, будто предчувствуя недоброе, уговаривала меня остаться дома.

У обшитого железом ларька с надписью «Круглосуточно» стояло такси, которое я и нанял. Водитель, под негромкую музыку песни Евгения Кемеровского «Братва не стреляйте друг друга», ругал частный инвестиционный фонд «Южный», куда вложил семейные ваучеры и остался ни с чем. И если «МММ» уже лежало на дне, то клоны этой мошеннической структуры, точно метастазы, покрывали всю Россию. Ещё несколько месяцев назад в красноленинском аэропорту садились грузовые АН-26 с логотипом «РДС-АВИА». Финансовая компания «Русский Дом Селенга» создала свою авиакомпанию исключительно для того, чтобы перевозить деньги вкладчиков в основной офис со всех концов нашей необъятной страны». Вот это размах!

Жигули остановились на улице Ленина, рядом с политехническим институтом. Я поднялся наверх и зашагал по длинному коридору, в котором кипела авантюрная коммерческая жизнь. Синим светом мерцали экраны мониторов с программой «Лексикон». Из открытых дверей чужих кабинетов слышалось, как кто-то по телефону менял два вагона леса на вагон краски, краску на тушёнку, а тушёнку на водку… Инфляция была запредельной, и бартер правил экономикой.

Алик стоял у окна и курил.

– А! Вот и ты! Могу обрадовать – никакой разборки не будет. Всё разрешилось само собой ещё днём. Дагестанцы нам помогли. Мы должны отдать брату Самира всего десятку зелени. Деньги у нас есть, так что можно не переживать. Завтра я им отнесу. Но, как ты понимаешь, помощь людей Шаха не бескорыстна. Теперь они будут поставлять нам фуры с товаром для отправки в Якутск под реализацию. По-моему, неплохой вариант.

– И по каким же ценам?

– Не знаю. Они говорят, что всё будет нормально.

– Нормально? Для кого? Ты же понимаешь, что, фактически, они входят в наш бизнес. Это плохо. Проще было с чеченцами договориться.

– Да? Думаешь, они бы не влезли бы к нам? Ещё бы заставили работать на них и по бабкам отчитываться. Платили бы нам мизерную зарплату и никуда бы мы с тобой не делись. Ты видел, какая в Грозном война? Им завалить нас – как воды выпить.

– Не знаю, – пожал я плечами, – не нравится мне это. Но как бы там ни было, надо лететь на Кипр, учреждать офшорную кампанию, подписывать договора с аэропортом Ларнаки, найти турфирму и согласовать цены на приём.

– Вот и поезжай! – оживился Алик. – Там тепло, апельсины, море, тёлки загорелые… Поезжай! А за дело не беспокойся! Новые сотрудники – парни ушлые. Налету всё схватывают.

– Вот это меня и беспокоит. Присматривать за ними надо.

– Здесь ты прав, – кивнул Алик.

Наши новые помощники, действительно, отличались от общей массы сверстников. Евгений, так звали одного из них, пробовал заниматься челночным бизнесом. Он одолжил денег у одноклассника, но рассчитаться так и не смог. Тот ждал, настаивал, ругался, но назад не получил ни рубля. Когда терпение у него лопнуло, он обратился к братве, и те взялись за должника серьёзно. Они приходили к Евгению домой и, не стесняясь, заглядывали в полупустой холодильник. Если находили еду, забирали себе. Им было всё равно, что жена и маленький ребёнок оставались голодными. Иногда после таких визитов у супруги начинались истерики. Надеясь рассчитаться, Женя уговорил хозяина, вечно простаивающего без работы «КАМАЗа», отправиться вместе с ним в Курскую область. Он вычитал объявление о том, что в одном колхозе пропадает в поле картофель. Собирать было некому. Всё село пьянствовало. Правление отдавало урожай за гроши. Вдвоём с водителем они накопали целую фуру. Жили в кабине. Скучное и холодное существование парней скрашивала подобранная на трассе, «плечевая». Девчонка оказалась весёлого нрава. Она делилась не только своим теплом с попутчиками, но и готовила нехитрую еду, а иногда помогала собирать картошку. За неделю они настолько к ней привыкли, что, казалось, знали всю жизнь. Да и сама гостья влюбилась в обоих. Но пора было ехать назад. Путана плакала и не хотела расставаться. Так втроём они и вернулись в Красноленинск. Картофель распродали быстро, и долг Евгений погасил. А «боевая подруга» нашла себе место на улице Объездной. Там, говорят, и «голосует» по сей день. Всё это случилось ещё прошлой осенью. Теперь Евгений работал у нас. В его обязанности входило получать товар, проверять его качество и руководить погрузкой в самолёт.

Вторым новым сотрудником был Влад. Раньше он летал бортпроводником в краснолениской авиакомпании. У Влада было два совершенно правильных, по его мнению, пути к богатству. Первый заключался в том, что, имея накаченную фигуру, он должен был устроиться танцором в стриптиз-клуб. И уже там познакомиться с какой-нибудь богатой вдовушкой, пусть даже далеко забальзаковского возраста. Морщины, седина или целлюлит возлюбленной его ничуть не смущали. «Главное, – говорил он, – подойти к сексу с выдумкой». А дальше оставалось лишь заключить брак и жить как трутень в улье до конца своих дней. Второй путь ничем не отличался от первого, с той лишь разницей, что все вышеописанные события должны были случиться в США. В доказательство успешности своего плана, он «охмурил» главного бухгалтера «КААК «ГЕН» и стал её любовником. Пятидесятипятилетняя вдова щедро тратила на Малыша (так она его величала) все свои сбережения. Влад стал одеваться как денди, задрал нос и перестал здороваться с теми, у кого ещё недавно «стрелял» сигареты. Так продолжалось три месяца. Но однажды после рейса в Ереван, находясь в комнате отдыха бортпроводников, жиголо изрядно набрался. Он скинул рубашку и на глазах молоденьких стюардесс принялся отчебучивать такие движения, которые, по его мнению, назывались стриптизом. Хмельные «воздушные феи» хлопали в ладоши и попросили танцора скинуть брюки. И он не отказался. А толстая тётка-бухгалтер в это время, потея и кряхтя, искала свое «счастье» по всему аэровокзалу. И какого же было её удивление, когда открыв случайно дверь комнаты бортпроводников, она узрела в кривляющемся и почти голом существе («почти», потому что на Владике присутствовали только носки и плавки) своего любимого Малыша. Этим же вечером молодой любовник собрал нехитрые пожитки и под отборную матерщину покинул ещё недавно такое тёплое гнёздышко. Он вновь поселился в общежитии авиакомпании. Только месть ревнительницы была настолько сильной, что под надуманным предлогом она добилась отстранения «стриптизёра» от рейсов с последующим увольнением. Я принял несостоявшегося альфонса на должность лётного менеджера, потому что не мог проводить всё время в полётах между Красноленинском и Якутском. К тому же, мечтая уехать в США, Влад неплохо выучил английский. Это обстоятельство, в свете наших планов по «завоеванию» Кипра, мне казалось тогда немаловажным. Да и в авиации он разбирался неплохо.