Леонид Влодавец - Грешные души

... Колышкин постучал в номер Котова.

- Ну, как насчет очередного плавания в дальние страны? - с улыбкой спросил он.

- А что, нужен адмирал? - пошутил Котов, впихивая ступни в кроссовки. - Тогда - свистать всех наверх!

Когда грузились в лодку, на пристани появилась Таня. Тютюка влез в ее образ с опаской, трижды проверив прочность пограничного слоя.

- Я не помешаю? Что-то меня не пригласили, пришлось самой вас искать...

- Каемся всеми порами души! - вскричал Котов. - Садись, Танечка.

Всего за несколько секунд до этого Котов предпочел бы взять с собой Валю Бубуеву, но в нем вновь произошла смена декораций. Он снова забыл, с кем провел ночь, и ощущал, что только и ждал появления Тани.

Колышкин и Лбов гребли, Элла и Люда сидели на корме, свесив ноги в воду, и болтали ими, утверждая, что помогают лодке двигаться быстрее, а Котов и Таня разместились на носу и глядели вперед. Миновали устье святого ручья, сквозь деревья промелькнули очертания запузыринской дачи, где в это время, не ведая ничего, продолжала спать сном праведницы реальная Таня. А Тютюка?

Танина рука лежала на могучей спине Котова.

- Ты такой большой, сильный, - шептал Тютюка устами Тани. - Наверно, ты крепко обнимаешь?

- Захочешь - узнаешь... - хмыкнул Котов.

- А если я скажу, что... - Тютюка заставил Таню выдержать паузу. Если я скажу, что хочу...

- Тогда тебе будет очень хорошо... - сообщил Котов доверительно. - Ты никогда этого не забудешь...

- Я знаю... - прошептала Таня. - И жду. Очень-очень.

- Вот и жди. Не в лодке же...

Таня хихикнула. Между тем берега озера начали отдаляться, а затем стало заметно, что лодка приближается к острову.

- Земля! - воскликнула Шопина.

- Ну, господа, швартуемся? - ухмыльнулся Колышкин, оборачиваясь.

Котов словно проснулся.

- Куда?

- К неведомому континенту...

Колышкин и Лбов дружно навалились на весла, лодка с разгона врезалась в прибрежный песок. Цепь прикрутили к ближайшему кусту, огляделись. Остров был довольно большой, метров сто на двести, на нем росли такие же сосны, как и по берегам озера. Строго говоря, остров был просто одним из холмов, только седловины вокруг него когда-то затопило водой.

Тютюка по изолированному каналу телепатической связи вышел на Дубыгу:

"Куда вести? Где бомж?"

"Дрыхнет в своем шалаше. В двадцати шагах отсюда, если идти налево по берегу острова, маленький заливчик, укрытый кустами. Там начинается тропинка, ведущая в горку. Убегай от Котова именно туда! Дальше - по плану!"

- Владик, - многозначительно улыбнулась Таня, - в плавании мы уже соревновались, верно? А теперь попробуй меня догнать!

Котов спросил:

- А какой будет приз?

- Будет не приз, а сюр-приз! - Таня стремглав бросилась бежать. Котов погнался за ней.

- Так, - усмехнулся Колышкин, - ну а кто от меня убегать будет?

- Давайте лучше здесь посидим, - предложила Соскина, - остров небось не резиновый. Зачем мешать? Они ведь, наверно, первый раз. В смысле между собой...

- Ладно, давай без комментариев. Пошли, Никитушка, купнемся?

- А мы? - хором удивились барышни.

- Пардон, - Колышкин приложил ладонь к сердцу. - Куда же мы без вас, бабоньки?

Между тем Таня, словно горная серна, взбегала по склону, петляя между сосен. Котов, которому дьявольская сила в данный момент не помогала, прилагал серьезные усилия, чтобы не отстать. Внезапно они выскочили к прогалинке на самой вершине острова-холма. Там чернело кострище с котелком из большой, закопченной консервной банки. Чуть дальше стоял шалаш из жердей, перевязанных проволокой и заваленных ветками, кусками толя и полиэтиленовой пленки.

- Жилище Робинзона! - съязвил Котов, когда Таня остановилась.

- Я вам ща дам Ребензона! - угрожающе пробухтело из шалаша. Далее полился открытым текстом классический мат и хлынула волна перегара и иных специфических бомжевских запахов.

- Пойдем отсюда, - сказал Котов, взяв Таню за локоть.

- Трусишь, что ли? - подбоченилась Таня. - Или ты только раз в неделю храбрый?

- Да нет, чего тут бояться...

В шалаше зашевелилось, а затем из него выполз зеленовато-землистый, обросший многодневной щетиной и измазанный всеми видами грязи бомж. Он был настроен не то чтобы совсем агрессивно, но и миролюбивым его тоже трудно было признать. Самое неприятное, что в руке лесное чудище сжимало стальной арматурный прут с заточенным до остроты иглы концом. Эта заточка для бомжа была, возможно, чисто устрашающим оружием, но Котов этого не знал.

- Мотай отсюдова! - прошипело чудище, ощерив беззубую пасть. Угребывай! Припорю!

И, видя, что Котов явно сомневается, бомж сделал шаг навстречу.

- Ой! - взвизгнула Таня. - Он тебя убьет! Это же наркоман! Или сумасшедший!

Эти слова, умело вложенные Тютюкой в уста своей оболочки, сработали. Котов мгновенно представил себе, как острый конец ржавой заточки вонзается между ребер, как ледяной холод стали проникает в глубь тела, туда, где встревоженно бьется его живое сердце... А спустя еще мгновение Владиславу стало себя очень жалко, так жалко, что ради того, чтобы уцелеть, он ощутил готовность убить. Сразу после этого его душа инстинктивно воззвала к той силе, которая помогала Котову прошлой ночью стать неуязвимым и неодолимым.

- У-а! - выкрикнул он, и правый кулак, неся в себе весь его солидный вес, помноженный на чудовищное ускорение, обрушился на бомжа. Этот удар мог сразить не только источенного пороками и болезнями пожилого человека, но и перебить хребет быку, проломить лобную кость слона, смять капот автомобиля в лепешку. Нанося удар, Котов даже не заметил, что острие заточки столкнулось с его грудью и, не будь его плоть защищена сатанинской силой, вонзилось бы ему в сердце. Ничего подобного не произошло - прут согнулся в дугу, будто столкнувшись с танковой броней. А бомж отлетел на несколько метров, треснулся спиной о сосну и распластался на земле, как ватная кукла...

Котов обернулся к Тане. Не будь у этого искусственного образования дьявольской души стажера Тютюки, все пошло бы по-иному. Любая, даже самая дикая и неустрашимая, самая безумная и сексуально озабоченная женщина, увидев лицо Котова в этот момент, с визгом бросилась бы бежать. Даже зрелище только что совершившегося убийства не вызвало бы такого ужаса в душе человеческой, как тот взгляд, который метнул одержимый минус-астральной силой Владислав. Это был взгляд зверя, хищника-самца, одержавшего молниеносную победу, опьяненного запахом крови поверженного противника и жаждущего тела самки...

- Отлично! Превосходная работа! - донеслось по ультрасвязи одобрение Зуубара Култыги. - Давай в том же духе, Дубыга!

- Есть! - отозвался офицер и перешел на телепатию: "Тютюка! Немедленно покидай объект! Срочно! Переводи на безусловные рефлексы, а сам - на борт!"