Марина Белова - Ресторан «Испанский дворик»

– Вот видишь! – довольно улыбнулась мне Алина. – И солнца ему не видать, а потом и воли, – зашептала она мне в ухо. – Я бы Ермакова вообще посадила здесь, в Испании. Все ж одним преступником меньше.

В КПЗ ни я, ни Алина не сидели – бог миловал. Воронков периодически грозит посадить нас на пятнадцать суток за все «хорошее», но дальше угроз дело не идет. Правда, один раз нам все-таки довелось просидеть взаперти в пустой комнате три часа.

«Здесь лучше всего думается», – сказал майор, проворачивая ключ в замке. До этого он схватил нас за руку, когда мы залезли в опечатанную квартиру, в которой недавно была убита женщина – в поиске улик, разумеется. Я это к тому, что нам трудно сравнить содержание под стражей российских зеков и испанских.

Камера Ермакова была выкрашена в белый цвет. Испанцы вообще любят этот свет. У стены стояла кушетка, прикрученная к полу. Все как у людей: матрац, подушка, белье. Маленький стол, табуретка – у другой стены. Окошко, естественно, зарешечено.

Владимир лежал на кушетке. Первым в камеру вошел Мигель, за ним мы, и замыкал нашу скромную делегацию Альберто. Ермаков приподнялся и настороженно начал нас разглядывать.

Альберто, поворачивая голову в мою и Алинину сторону, торжественно представил:

– Сеньоры из посольства. Сеньора Клюквина и сеньора Блинова.

– Я представитель российского посольства, – отрекомендовалась я. – Это адвокат по правам туристов, пребывающих на территории Испании.

Услышав русскую речь да еще без акцента, Ермаков облегченно вздохнул:

– Я должен вам все объяснить.

– Разумеется, – поддержала его порыв Алина. – Мы вас с удовольствием выслушаем. Для того и приехали. Наш долг защищать каждого российского туриста, попавшего в беду. Рассказывайте, мы вам поможем. Сделаем все, что в наших силах, – расточала она любезности.

Я подумала: «Не слишком ли она перегибает палку? Не почувствует ли Ермаков в ее словах подвох».

– Я готов рассказать все, как на духу, но хорошо бы без свидетелей, – он косо посмотрел на Мигеля и Альберто. – Пусть эти двое уйдут.

– В обязательном порядке. Закон предусматривает право задержанного на общение с адвокатом без свидетелей, – многозначительно посмотрев на испанцев, Алина попросила их выйти. – Будьте добры, заприте нас здесь. Если понадобиться, мы вас позовем. Задержанный обещает вести себя должным образом. Вы ведь обещаете?

Ермаков радостно затряс головой.

– Клянусь! Мамой клянусь.

Альберто все перевел Мигелю. Тот без возражений вышел. Альберто потоптался с ноги на ногу – ему очень хотелось остаться, но его присутствие не вписывалось в наш сценарий.

– Если что – кричите, – посоветовал он. – Мы будем рядом.

– Да ты что, начальник! – Ермаков поднял руки, демонстрируя свое миролюбие. – Я джентльмен! Как я могу обидеть женщин?!

Когда за Альберто захлопнулась дверь, и проскрипел засов, Алина улыбнулась и по-свойски спросила:

– Вас зовут Иванов Игорь Николаевич?

– Точно так.

«Правду пока говорить не хочет, – отметила я. – Что ж надо постепенно подвести его к мысли, что нам врать бесполезно»

– Как же вас угораздило сюда попасть? – продолжила беседу Алина.

– По дурости, по глупости и по большому пьянству, – Владимир скроил наивное лицо. Этакий прожигатель жизни, который дня не мыслит без выпивки и развлечений, оттого и попадает в разные неприятные истории.

Я изогнула в удивлении брови:

– Нам сказали, что вас ночью обнаружили охранники на территории музейного комплекса. Как вы там оказались?

– Так и оказался – по глупости, а заснул по пьяни. Вчера позволил себе расслабиться: всю ночь просидел в кабаке. Утром встал, думаю: «Что ж я нигде не был? Надо хоть в Альгамбру сходить». Ходил-ходил, устал. А перед этим еще чуток выпил. Прилег под миртовым кустом, да так крепко закемарил, что проспал, когда всех просили на выход. А ночью меня охранники нашли, шум подняли, сюда привезли. Я им пытался все объяснить, да они по-русски ни слова не понимают. Утром пришел переводчик, немного стало легче достучаться до этих болванов, – на шепот перешел Ермаков.

– Игорь Николаевич, а с какой целью вы прибыли в Испанию, в частности в Гранаду? – поинтересовалась я.

– За тем и прибыл, чтобы мир посмотреть, узнать, как люди живут.

– Понятно. При вас обнаружили набор инструментов. В музеи разве ходят с отвертками, ломами, монтировками?

– А, – протянул Ермаков. – Так это я – автослесарь. Купил с рук перед входом в музей. Не возвращаться же обратно в гостиницу, и на улице не оставишь – сопрут. Я на себе рассовал инвентарь. Никто ничего и не заметил. Что ж вы меня все спрашиваете? Вы мне на родину помогите вернуться, – слезно попросил он. – Я ведь ничего не украл, ничего не испортил. Если бы в туалет мне не приспичило, меня бы никто не заметил. До утра бы проспал, а после открытия вышел бы. Вы посмотрите на меня. Разве я похож на грабителя? – он шмыгнул носом и обиженно засопел, оттого, что мы не стали сразу кричать: «Верим-верим».

– А с кем вы в Испанию приехали? – спросила Алина.

– Один! – положа руку на сердце, ответил он. В принципе это могло быть правдой. С Настей они встретились уже здесь, в Испании.

– А в гостинице, с кем вы жили в номере?

– Один. Я снял двухместный номер – люблю простор – и жил в нем один. Денег я зарабатываю прилично – могу позволить.

– Но с вами видели девушку, – сказала я, пытаясь уловить малейшие изменения в его лице.

– Проститутки! Каюсь! Это были проститутки!

– Но горничная видела только одну девушку, а не несколько.

– Проститутки были разные, но похожие, – тут же выкрутился Ермаков. – Люблю, знаете ли, девушек одного типа.

– Длинноногих блондинок?

– Как вы угадали?

– Полно врать, Владимир, – Алине первой надоело подыгрывать Ермакову. – Никакой вы не Иванов Игорь Николаевич, а Ермаков Владимир Иванович. Неужели вы считаете испанцев таким уж дураками, которые не догадались отправить отпечатки ваших пальчиков в Россию? – ради дела Алина нашу заслугу записала на счет Куартеро и Мигеля.

Некоторое время на лице Ермакова царило полное недоумение.

– Вы меня с кем-то путаете! Послали не мои отпечатки пальцев! Наверное, в соседней камере сидит человек. Вот он и есть Ермаков!

– В соседней камере никого нет. Вы вообще единственный задержанный в этом отделении. Ваши отпечатки пальцев ни с чьими отпечатками не могли перепутать, поскольку они были одни, – разочаровала я Ермакова.

– Допустим, я Ермаков, – сдался Владимир. Лицо его стало в один момент грустным, как будто он решил раскаяться во всех своих грехах, – и у меня не совсем честное прошлое.

– Это понятно, если ваши пальчики хранятся в милицейской базе данных.