Гапарон Гарсаров - Ламбрант

Кабал вернулся к моховой полянке, убедился, что парень мёртв, осторожно поднял его и двинулся обратно. Кровь продолжала обильно вытекать из раздробленной головы, оставляя после себя чёткий багровый след. «Не беда, — подумал желтоглазый, бросив парнишку с камнем на шее в мутную воду, — ливень всё промоет, и назавтра здесь ничего не останется». Он отряхнул мокрые ладони, отёр рукавом лицо и со счастливой улыбкой вернулся в чащу.

Радостный смех и десятки бодрых голосов — это первое, что услышал Саша, когда очнулся от долгого тяжёлого сна. В голове была каша, глаза зудели, а на зубах скрипел песок. Сплюнув, он понял, что от этого чувства не избавиться и решил изучить обстановку, в которой оказался. Во-первых, вокруг темно. Во-вторых, как-то слишком холодно, не спасает даже джинсовый костюм. Понадобилась минута, чтобы осознать, что этого костюма на нём уже нет. Он был абсолютно голым, не считая тяжёлых оков на ноющих запястьях. Что произошло и куда подлые демонопоклонники дели Павла, Саша мог лишь догадываться. Единственное, что удалось хорошо различить в этом бедламе, — это голоса, много голосов. Они обсуждали вполне рядовые вещи: пасмурную погоду, победу областной футбольной команды на недавнем чемпионате, очередное сезонное подорожание продуктов, терпкость преподнесённого сегодня вина и так далее. Молохов какое-то время вслушивался в этот гомон и даже успел разобрать тембр хихикающей Венеры, которая сегодня хвасталась перед всеми своим окончательным переводом на бюджетное отделение университета. По этому случаю уже было провозглашено два тоста.

Устав от неведения и затёкших конечностей, парень попытался сдвинуться с места и тут же упал на что-то липкое и холодное. Вероятно, простая грязь, но всё равно неприятно. Он поднялся, придерживаясь за выпирающие грубые кирпичи, и всмотрелся под ноги. Зрение понемногу возвращалось к нему. Саша уже осознал, что находится в узком коридоре, который замыкал тупик. Избавиться от цепей, сжимающих руки, не получилось, и сатанист шагнул вперёд, ища источник всех этих неумолкающих голосов. Обшарив ближайшие стены, он наткнулся на внезапный поворот, где темень уже не казалась кромешной. Коридор уходил по двум направлениям, и здесь голоса раздавались настолько отчётливо, что возникало ощущение, будто гости Зерданского расположились прямо за шершавыми стенами. Идти влево ему не хотелось, потому что там подземная галерея уводила в очередную мглу, и парень двинулся к освещённой кирпичной выкладке, возле которой дымились три горшка. Тут коридор вновь упирался в тупик, зато можно было разглядеть своё тело, обмазанное чем-то жирным. Да ведь это же розовое масло, которое потребовал принести интриган Филипп! Но зачем демонопоклонники обтёрли им своего пленника?..

Голоса незаметно стихли, однако Саша не обратил на это внимания, привлечённый более любопытным зрелищем. В стене, которая загораживала проход, начало что-то шевелиться, выталкивая из щелей крупинки песка и пыли. Молохов отпрянул назад, прекрасно зная, что сейчас нарвётся на жуткого Брасуса, но вместо шершавых волосатых лап вылезли совершенно нормальные розовенькие ручки. Они были в несколько раз меньше тех отвратительных конечностей, что открывали гроб Ульянова, и смотрелись даже привлекательно. Полностью выбравшись из стены, женские руки стали поглаживать древние кирпичи и ковырять их накрашенными красными коготками. Одна из них, которая располагалась посередине стены, поманила пальчиком к себе. Саша с опаской протянул к ней правую ладонь и удивился тому, с какой нежностью её погладили ближайшие руки. Они не вцепились в него, не поцарапали и не ущипнули, а просто потрогали, давая возможность в любую секунду уйти. Постепенно уверившись в их дружелюбности, он протянул им вторую руку и подошёл поближе, увлечённый пьянящим ароматом розы. Именно его он учуял, когда бархатная ладошка коснулась щеки и потрепала за ухо. Ему понравилась такая ласка, и таинственные руки полностью притянули пленника к себе, обхватывая всё его тело. Они трогали спину, ноги, обнимали за шею, плечи, ворошили волосы на затылке. Они относились к нему со всей любовью, как преданная невеста ласкает своего жениха в первую брачную ночь. И даже страх от того, что их много и все они принадлежат демону, стремительно растворился в чувственных наслаждениях. Шаловливые ручонки касались всех сокровенных мест, зная, что доставляет Александру истинное наслаждение. Они не торопились, разогревая томительное капризное предчувствие и покрывая каждый миллиметр его кожи лёгкой щекоткой. Не выдержав их напора, Саша блаженно вскрикнул и поднял голову, на секунду разомкнув веки. И ему предстала не слишком уместная в эту минуту картина. На потолке, через решётчатые проёмы, просматривались знакомые лица. Несколько женщин с любопытством глядели на него и на скользящие по его телу руки. Именинник прошлой ночи Веркун даже открыл рот — настолько занимательным казалось ему наблюдение за голым сатанистом. Винес, наоборот, спрятала глаза, делая вид, что поправляет непослушную бретельку платья. Желтоглазых в этом обществе замечено не было да и увидеть всех не позволяли ласковые пальцы, которые тут же сжали голову Александра.

Доведя парня до оргазма, руки сбавили темп, а спустя мгновенье грубо стиснулись и причинили первую боль. Кровавая полоска пореза на плече стала набухать, и несколько пальцев растёрли её, смешивая с плохо впитывающимся розовым маслом. Саша думал, это случайность, неосторожный жест с их стороны, но ошибка повторилась, и теперь были расцарапаны его лопатки. Когда две когтистые ручки ударили его в пах, всё наслаждение от стены удовольствия пропало. Он захотел выбраться из объятий, однако не смог и пошевелиться, получая всё новые и новые царапины на ногах, спине и животе. Молохов притих в надежде высвободить хотя бы левую руку и закричал от впившегося в плечо коготка, который мигом вызвал поток горячей крови. Отчаявшись, парень укусил ближайшую к лицу чёртову клешню, отчего та дала ему пощёчину и оцарапала правое ухо. Неведомые создания за минуту растеряли всю свою нежность, причиняя сплошную боль и довольствуясь новыми ручейками крови. В процессе бесплодных усилий вырваться из плена, Александр сумел пнуть один из трёх дымящихся горшков, и на тёмный влажный пол высыпалась дымящаяся земля. Те ручонки, что калечили парню ноги, резко исчезли со змеиным шипением, а пять ладоней, издевавшихся над его ягодицами, испуганно замерли. Догадавшись о причине их замешательства, он дотянулся до второго горшка и тоже опрокинул его. Руки заметно ослабели.

Упав на холодную грязь, Саша ещё с минуту приходил в себя и посматривал наверх, на заинтригованных гостей Зерданского. У многих на лицах застыла безумная гримаса. Дамы скорчили свои физиономии, недовольные тем, что молодому человеку удалось избавиться от приставаний Брасуса. Веркун вообще отвернулся, вытирая салфеткой взмокшее от волнения лицо. Венера куда-то ушла, зато ей на смену явился сам хозяин вечера. Филипп был по-прежнему облачён в зелёные доспехи и выглядел озлобленно. Глаза его не изменились и поражали большими размерами. Нет, кем бы он ни был, но только не человеком, решил для себя Молохов и отполз к повороту. Надо держаться подальше от той стены. А впрочем, другие кирпичные выкладки тоже не внушали доверия. Стоило подумать об этом, как в них тут же что-то зашевелилось.