Борис Свердлин - Киса

– Поедем в сторону моря или наверх, посмотреть город с высоты птичьего полёта?

– Лучше сначала к морю. А вы, а… ты… сегодня не работаешь?

– Хм. Конечно, работаю. Мне без работы нельзя. Я люблю свою работу. Я очень люблю… свою работу. – Тим повернулся к Кире и так на неё посмотрел, что ей на мгновение показалось, что рядом с ней-то ли Ален Делон, то ли Марчелло Мастрояни. – А не заехать ли нам сначала в ресторан? Он там же, на море…

– Давай…

Кире было всё ново, всё ужасно интересно и каждая, случайно промелькнувшая из-за окна машины городская картина, её завораживала своей необычной экзотикой. Она не хотела ни есть, ни пить, но почему-то сказать Тиму: «нет», и вообще в чём-то ему возразить у неё просто не поворачивался язык.

– Вот и подъезжаем, мадам. Пожалуйста.

Они въехали на роскошную, огороженную пальмами, стоянку.

Несмотря на яркое солнце, на фасаде ресторана красовалась огромная световая реклама, меняющая каждую секунду свой цвет.

Тим, как и прежде, стремительно выйдя из машины и обойдя её со стороны капота, элегантно распахнул перед Кирой дверь, протянул ей сильную руку и, помогая подняться с сиденья, прижал её спонтанно к своей груди.

– Всё нормально? – интригующим тоном спросил он, гипнотизирующе пронизывая своими серо-голубыми глазами, покорённую окружающей красотой Киру.

– Нормально, – нараспев протянула Кира, – место, безусловно, прекрасное. – Её сердце громко стучало, настойчиво прорываясь наружу, словно желая увидеть всё тоже самое, что видят и её, заворожённые изумительными картинами природы, глаза.

– Да, это – лучший, ну, по крайней мере – один из лучших ресторанов Хайфы. Да и место здесь – феерическое… Давно здесь не был, но побывать здесь вдвоём… с тобой – особое удовольствие.

Они прошли по широкой, выложенной мраморными плитками, дорожке. Кругом росли и благоухали причудливые красные, белые, жёлтые, сиреневые кусты, буквально одурманивая своими стойкими ароматами абсолютно непривычное к тропической экзотике молодое создание.

Войдя в огромный зал, с высоким, отделанным замысловатой бежевой лепкой потолком, со сверкающими хрустальными люстрами, с великолепно сервированными белоснежными столами, Кира мгновенно ощутила какой-то новый мир, мир настоящего счастья, свободы, неуёмной радости.

Тут же подошёл высокий официант и, поздоровавшись, изящным жестом пригласил их пройти к стоящему около огромного сверкающего окна столику, за котором виднелась чарующая своей красотой полоска голубого моря, размеренно покрываемого длинными рядами набегающих белыми барашками волн.

– Меню не надо, – предупредительно сказал Тим, – шампанское, пожалуйста, и всё самое лучшее, что у вас есть: салаты, рыбу, антрекоты, ну и так далее… В конце – кофе и пирожные, пожалуйста.

Официант откланялся и, видимо, весьма довольный заказом, быстро направился в сторону кухни.

– Как здесь красиво! – не скрывая своего восхищения, проговорила Кира. Какие люстры, столы… Прекрасное место!

– А что? – в Москве таких нет?

– Есть, разумеется, но так… чтобы и роскошные пальмы, и восхитительный шелест моря, и эти благоухающие цветы…

– Я старался выбрать для тебя самое лучшее. Ты стоишь этого…

– О, ты уже знаешь, чего я стою? Не рано ли? – она кокетливо посмотрела на Тима, внимательнейшим образом осматривающего зал, словно выискивая в нём своих знакомых. – Ты часто бываешь здесь?

– В последнее время не очень… Не был, наверное, две, три недели… Дела. Есть ещё и дела…

– Расскажи о себе. Я ведь по сути дела ничего о тебе не знаю…

– Обязательно! Конечно, расскажу. И покажу!.. О! А вот – и шампанское!

Официант, незаметно подойдя к столу сзади, уже аккуратно выставлял ведёрочко со льдом, из которого соблазнительно виднелось горлышко французского шампанского, красиво украшенные салаты, холодную рыбу, какие-то колбасы…

– Горячее сейчас или попозже?

– Немного позднее, – ответил Тим и стал разливать шампанское по фужерам.

– За знакомство и за эту прекрасную встречу! – Тим поднял свой фужер и осторожно сдвинул его с пенящимся фужером Киры.

Уже после первого глотка Кира почувствовала, что пьянеет. Ей стало необыкновенно весело и она машинально расстегнула на своей розоватой блузке одну за другой верхние пуговки.

– Как здесь классно! Какая атмосфера… А… а танцевать здесь можно?

– Конечно, можно… Но по вечерам. Днём оркестр не играет. Но! Если тебе так здесь нравится – мы обязательно придём сюда ещё и вечером. – Тим говорил, не забывая при этом подливать Кире фужер за фужером, хотя сам почти не прикоснулся к шампанскому.

А Кира… Кира смеялась от всего, что видела и слышала. Она даже почти не ела, а Тим, напротив, – как будто неделями не видел никакой еды – жадно поедал подносимые, понимающим толк в ресторанных свиданиях, официантом уже и горячие блюда.

– Ещё шампанского! – благосклонно скомандовал Тим, вернувшемуся убрать опустевшие тарелки официанту.

– А… ты не пьёшь… Я вижу: ты совсем не пьёшь, – смеясь ещё громче, пропела Кира. – Я… я – в туалет… Где здесь?

– А вон там, за колонной…

– Угу… Жди меня… Я скоро…

Кира быстро поднялась с широкого, оббитого золочённым шёлком стула, и чуть не упала, если бы не предвидящий ход развивающихся событий Тим, не предложил ей свою сильную руку.

– Я провожу тебя…

– Нет, нет… сторожи шампанское… Я скоро… – и она полушатающейся походкой пошла в дамскую комнату.

Через полчаса и вторая бутылка шампанского была пуста. Кира ждала пирожных и всё пыталась, настойчиво, получить ответ на свои первые вопросы, так и повисшие в воздухе – чем же конкретно Тим занимается на своей работе и с кем он живёт?

– Ты опять за своё… Ну, хорошо, – ещё раз я… О! А вот и кофе с пирожными, как ты и хотела. «Мерси боку!»

– Прекрасно! Всё прекрасно! – Кира, разложив локти на свободные от многочисленных тарелочек и блюдечек уголочки стола, пронзительно смотрела на Тима. – Мне кажется, что мы знакомы уже… тысячу лет.

– Да. И мне так кажется, – Тим посмотрел на часы, – может быть, уже пойдём? А вечером придём снова?

– Да?

– Да.

– Обещаешь?

– Честное комсомольское…

– О, вспомнил… Ну, хорошо… А у меня есть жених, – как бы между прочим, неожиданно заявила Кира.

– Жених или муж? – почти машинально переспросил Тим.

– Жених!

– Ну, жених ещё не муж. Это – разница огромного размера, – широко улыбаясь и залихватски подмигнув, успокоил Тим.

Потом он позвал официанта, и когда тот принёс счёт, полез в задний карман своих брюк.

– Странно… очень странно… Я, кажется, забыл дома кошелёк…

Он быстро встал со стула, засунул руку в передний карман, потом снова стал ощупывать задний.