Борис Свердлин - Киса

– Да, она говорила мне, чтобы я не беспокоилась: у неё было ровно две тысячи долларов.

– На какой период?

– На четыре недели… Достаточно, я думаю, тем более, что ещё я ей приготовила на всякие покупки…

Полицейские перефотографировали все вещи. Ещё раз осмотрели квартиру.

– А, скажите, пожалуйста, этот, красивый парень, который её забрал, – он заходил в квартиру? Где он стоял? Сидел? Пил ли у вас чего-нибудь?

– Да вы знаете, – медленно, словно вспоминая все детали произошедшего, начала старушка, – он был дважды: вчера и позавчера. И я вам скажу, – ни разу во внутрь квартиры не заходил. Всё время как-то вертелся… Да, – вертелся на площадке, около входной двери…

– А вы, вы за эти дни выходили из квартиры? И заходил ли кто-нибудь к вам?

– Нет, – категорически заверила старушка, – я не выходила, да и ко мне никто не приходил. Дело в том, что, готовясь к приезду Кирочки, я накупила всего на несколько дней. Холодильник просто переполнен. Подруге своей, Асе, я сказала, чтобы воздержалась с визитами ко мне на пару дней, чтобы я подольше побыла с племянницей.

– Поэтому, – сказала она нараспев, – вы правы: можно посмотреть следы около двери. Может быть, остались следы от его обуви?

– О! Да вы – детектив, – улыбаясь, сказал пожилой полицейский. – Да, мы обязательно, возьмём его след, если, конечно, он сохранился… Вы откроете нам дверь?

Полицейские вышли на лестничную площадку, а тётя Бася тем временем направилась к кухне налить им холодной воды.

Через несколько минут полицейские вернулись в квартиру, осторожно прикрывая за собой дверь.

– Ещё один вопрос, если позволите, – сказал пожилой полицейский. – Вы, конечно, извините, но почему ваша племянница также не переехала в Израиль, как и вы? Если не хотите отвечать – не надо.

– Но почему же? Я вам скажу. Понимаете, у неё был, да и сейчас, по-моему, есть – молодой человек, который узнав, что музыкантам у нас довольно сложно с работой (а он музыкант) решил остаться в Москве. Да и за могилой Кириного отца надо ухаживать…

– Понятно… Значит, есть ещё молодой человек в Москве?

– Ну, он-то причём? – спросила удивлённая старушка.

– Да, нет: к делу он вряд ли имеет отношение… Но он есть!

– А вот скажите, – после небольшой паузы, начала тётя Бася, – скажите: а на пляжах вы проверяли? Ведь она взяла с собой и купальные принадлежности… Ой, не дай Б-г!.. Не знаю уже о чём подумать…

– Думайте о хорошем, – сказал молодой полицейский, – я вам оставлю свой прямой номер телефона, – если вдруг что-то узнаете сами… Знаете, – всякое бывает… – перезвоните. Хорошо?

– Обязательно. И вы меня не оставляйте. Сообщайте обо всём, о всех ваших предположениях.

Полицейские выпили предложенную старушкой воду и, попрощавшись, ушли.

Позвонив Кириной маме, Миша с глубоким беспокойством, узнал о таинственном исчезновении своей любимой. Мама ещё не знала, но они планировали к концу лета официально закрепить свои отношения в центральном загсе Москвы, и Миша принимал любые заказы на концерты, да и просто на халтуру, чтобы подкопить к этому времени приличные деньги. Кира тоже работала последнее время очень много, поэтому они и решили, что перед свадьбой ей неплохо бы было съездить хорошенько отдохнуть к родной тёте, при каждой возможности приглашавшей её в гости.

Положение сложилось ужасное: мало того, что они готовились к свадьбе и многие их приятели были об этом неофициально проинформированы (это, конечно, по сравнению с самим фактом неожиданного исчезновения Киры – ерунда), но вот исчезновение Киры в другой стране – вдвойне, втройне усложняло ведение всех необходимых поисков.

Михаил, выслушав несколько раз всю историю прибытия Киры в Израиль, и особенно то, что её проводил к тёте Басе некий черноволосый красавец высокого роста, а потом он же пришёл за ней на следующее утро, – был на сто процентов уверен, что её похитили. Такие вещи довольно часто происходили и в Москве. Об этом множество раз и писали в разделах криминальной хроники, и просто говорили, касаясь высокой преступности в стране, – случаи такие были настолько распространенны, что они уже не воспринимались простым обывателем, как что-то необыкновенное, странное. Да и полиция, как правило, долгое время так и не обнаруживая пропавших людей, без зазрения совести, ссылалась на то, что в таком мегаполисе, как Москва, найти человека настолько же тяжело, как иголку в стоге сена.

«Израиль – страна небольшая. Намного меньше, чем Москва», – думал Михаил, – если моя версия верна, найти Киру будет намного проще. Лишь бы она была жива и здорова»

Он позвонил ещё раз Кириной маме, Софье Аркадьевне, и через сорок минут приехал к ней домой.

– Что ты думаешь, Мишенька, – дрожащим голосом, с трудом приоткрыв дверь, взмолилась несчастная мать.

– Давайте присядем, Софья Аркадьевна. Давайте поговорим.

Софья Аркадьевна была преподавателем в консерватории, где, собственно, и познакомилась с Мишей. Он тогда учился на втором курсе и брал у неё уроки сольфеджио. Потом она случайно встретились с Мишей совершенно при других обстоятельствах, когда, дожидалась своего, тогда ещё абсолютно здорового мужа, Александра Борисовича, международного судью по боксу, выходящего из дворца спорта вместе с, как оказалось, ещё и перворазрядником по боксу Михаилом Горфинкелем.

– И музыкант, и спортсмен, – отрекомендовал тогда его Александр Борисович.

– И красавец-мужчина, – внесла свою лепту, радостная встречей с мужем, Софья Аркадьевна.

Потом Миша появился у них в доме, и тут и началась непрекращающаяся, многолетняя любовь между Кирой и подающим надежды музыкантом.

– Софья Аркадьевна, вы только не плачьте – так легче будет говорить…

– Хорошо, хорошо, Мишенька… Что ты надумал?

– А можно кофе? – говорить будем долго…

Софья Аркадьевна без лишних слов отправилась на кухню.

– Ну, что, Киса, отходишь понемногу? – в спальню, в которой было всё помыто и почищено, неожиданно вошёл Тим.

Кира даже не поняла вначале, к кому он обращается, этот мерзавец, из-за которого её прекрасная жизнь в один момент изменилась на сто восемьдесят градусов и превратилась в ад…

– Киса! Киса! – он подошёл к ней вплотную, касаясь своими ногами её ног, и пальцем правой руки, достаточно нежно, приподнял её подбородок.

На неё смотрел прекрасно одетый, пропитанный запахом лучших французских одеколонов, красавец и злодей в одном лице, надменно улыбающийся Тим.

– Жизнь – непредсказуема… Мы не знаем, что нас ждёт завтра, – философски начал Тим, осторожно присаживаясь рядом с Кирой на широкой кровати. – Ещё неделю тому назад мы не имели никакого представления о том, что будем вместе. И вот теперь – мы вместе.