Ирина Зарубина - Госпожа следователь

Раз… Два…

Три!

— Простите, а можно мне его померить?

Она совсем не собиралась этого говорить. Честное слово, не собиралась. Просто как-то само собой вырвалось.

— Конечно, можно. — Девушка улыбнулась ей и сняла пальто с вешалки. — Зеркало вон там, в кабинке. Ну, держите.

Клавдия боялась к нему притронуться.

— Ну что, вы передумали? — Девушка уже повернулась, чтобы повесить пальто на место.

— Нет-нет!

Все-таки Люся-секретарша была права. Оно сидело на Клаве просто замечательно. Будто специально на нее шили. Правда, когда пальто было вот так близко, на собственных плечах, — оно как-то теряло свою таинственность; но зато в нем Клава вдруг почувствовала себя настоящей женщиной. Красивой женщиной. Страшной женщиной. Даже страстной женщиной. Страстной. Вдруг как-то само собой стало понятно, как теперь нужно вести себя с этими мужиками, какие веревки из них можно вить. И ничего, что только ранняя осень. Можно с утра на пять минут надевать, и этого заряда на целый день хватит.

— Ул-лет! — бросила она своему отражению, надменно скривив губы. Даже это словечко из лексикона дочери в этом пальто прозвучало как-то естественно, с каким-то даже шармом, что ли…

— Ой, простите, я не знал, что занято.

Эта случайная мужская физиономия, на какое-то мгновение показавшаяся из-за занавески, была страшнее ушата холодной воды ранним февральским утром. Как будто током по всему телу. Как будто упала с десятого этажа. Упала и осталась жива.

В кабинете было пусто. Заглянувший было командированный из Саратова задал вопрос, который у самой Клавдии вертелся на языке:

— А где Чубаристов?

— Не знаю, — мрачно ответила Дежкина.

— Может, под столом? — пошутил командированный.

Она позвонила в картотеку, чтобы Игорь подготовил документы на Журавлеву и Харитонова в розыск, но напарника в картотеке не оказалось.

— Давно ушел?

— Часа два уже.

Полистала дело о «мерседесе». Вот еще посмотреть накладные по спиртному и можно писать обвинительное заключение. Хоть здесь какой-то просвет.

Клавдия думала, что в понедельник домой вернется часам, дай Бог, к десяти, думала, столько накопится за выходные новостей, дел, бумажек, — что не разгребешься.

Но вот на часах всего полпятого — а делать нечего.

То есть, конечно, дела были. Много. Все «висяки» надо шуровать и шуровать.

Но у Клавдии в голове что-то словно замкнуло. Ее все больше беспокоило даже не собачье дело, которое теперь уже можно квалифицировать совсем иначе и в котором забрезжил свет в конце тоннеля. Ее смутно — да-да, именно смутно — беспокоили, мягко говоря, странности с Чубаристовым.

«Ты хочешь ему отомстить, — самоуничижительно думала Клавдия. — Ты все-таки затаила на него обиду, ты все-таки злопамятная».

Но это была неправда. Клавдия на Чубаристова не обижалась. Более того, она чувствовала какую-то свою перед ним вину. А за странности последних дней уцепилась потому…

«Почему? Ну ответь. Почему?»

Потому, что это невозможно, сидеть в одном кабинете с человеком, которому не веришь. Не до конца веришь. Да даже если хоть чуть-чуть сомневаешься. У них такая работа — за спиной должен быть обязательно свой. Чистый, надежный, верный, предсказуемый…

Всю дорогу в метро Клава отсутствующим взглядом смотрела на молодую женщину, которая почему-то улыбалась ей лучезарной улыбкой, несмотря на то что вместо двух передних зубов у нее зияли черные дырки. И только под самый конец заметила, что женщина — это реклама журнала «Лиза», и зубы ей закрасил карандашом какой-то хулиган.

— Привет, че так рано? — Макс открыл дверь и тут же умчался в свою комнату.

Скинула туфли, сунула ноги в растоптанные домашние тапочки и зашаркала на кухню.

Макарон осталось мало.

— Макарон осталось мало! — закричала она Максиму.

— Что?!

Ну сколько так можно общаться?! Она с кухни ему кричит, а он из комнаты ей отвечает. Почему не наоборот?

Клава вдруг скинула фартук, сжала его в кулаке и двинулась к сыну в комнату. Хватит! Она ему сейчас все скажет. Она все скажет, что за столько лет накопилось. Как можно так с родной матерью?

— Может, тебе помочь? — Максим как раз шел на кухню.

— А где отец?

— В гараже копается. — Максим забрал у нее фартук. — Ты отдыхай, а я ужин приготовлю.

И как это они все чувствуют? Федор, конечно, как только придет, тоже на цыпочках ходить станет. У них, наверно, с Максом какой-нибудь условный знак: «Старуха сегодня не в духе». — «Понял, учту».

Клава помаялась по квартире и вернулась на кухню.

— Что мы готовим?

— Отбивную делаю, твою любимую, — ответил сын, и первый кусок мяса зашипел на раскаленной сковородке.

К чему бы придраться?

— Слушай, а как там у тебя с твоими тараканами? — поинтересовалась она. — Не побили тебя еще жильцы?

— Да нет пока. — Он засмеялся. — Но скоро уже…

— Ма-акс! Ма-акс! Принеси мне отвертку! И разводной ключ!

Это был Федор. Кричал с улицы.

— Мам, посмотри за мясом, чтоб не пережарилось, — попросил Максим, вытирая руки полотенцем. — А я быстренько.

— Ладно, давай я сама ему отнесу.

Федора видно не было, только ноги в шлепанцах торчали из-под капота.

— А, это ты… Вернулась уже?

— Не рад? — Клава протянула мужу инструменты. — Это или нет?

— Ага. — Федор схватил разводной ключ и опять нырнул под капот. — Сейчас мы его, родимого, — приговаривал он. — Слышь, Клав, ходил сегодня на работу устраиваться.

— Ну?

— Не взяли — старый, говорят.

— А что за работа?

— «Гербалайф» рекламировать.

Клавдия вздохнула. Да, раньше им надо было к «Гербалайфу» тянуться…

— Ma, па! Уже все готово! Поднимайтесь! — закричал из окна Максим.

— Сейчас! Только трамблер поставлю! — ответил Федя.

— Тамблер? — тихо произнесла Клавдия.

Федя выглянул из-под капота. Вид нашкодившего школьника.

— На свалку ездил? — удивилась она.

— Ну да, на свалку. А че?

— Федя, ты меня удивляешь! — всплеснула руками Клавдия. — Там же криминоген на криминогене! Сам видел! И как тебя пустили?

— Так хозяин и пустил.

— Какой хозяин? Бандюга тот?

— Почему? Денис. Помнишь, молодой такой…

Клавдии показалось, что она перестала понимать русскую речь.

— И чего он там делал? — выдавила она наконец.

— Да ничего. Спешил куда-то. Собирал все что-то. — Федя пожал плечами. — С ним баба какая-то.

— Как зовут?! Быстро! Бабу как зовут? — вцепилась в мужа Клавдия.

— Эй, ты чего, гражданин начальник? — испугался он. — Ты меня что, допрашиваешь? Да не знаю я, как ее зовут. Блондинка такая, с длинными волосами. Все торопила его. С чемоданом была.

— С чемоданом?!

— Ma, ну чего вы так долго? Там уже все… — забубнил, открывая ей дверь, Макс.

Но она оттолкнула сына и бросилась к телефону.