Ирина Зарубина - Госпожа следователь

«Что я делаю! Это же сумасшедшие деньжищи! Федька никогда не простит!»

Затем хорошенько сполоснула флакончик водой. Принюхалась. Сполоснула еще несколько раз. Опять принюхалась. Запах «Шанели» улетучиваться не желал, и, чтобы отбить его полностью, Клавдия Васильевна решила воспользоваться средством радикальным…

— Я вот все мучаюсь, все спросить хочу, — вернувшись в купе, обратилась Дежкина к Ирине. — Что это за губная помада у вас?

— Нравится? — польщенно улыбнулась девица.

— Просто блеск! Так что это?

— «Ревлон».

— Дорогая, наверное?..

— Не знаю, мне подарили.

— А можно на тюбик взглянуть?

Ирина выдернула из-за себя элегантную сумочку (не из чего-нибудь, а из крокодиловой кожи!) и долго копошилась в ней, прежде чем отыскала косметичку.

Клавдия с нарочитой завистью в глазах внимательно рассмотрела тюбик, протяжно вздохнула и вернула его владелице.

— Мне такое не по карману, но кое-чем похвастаться я тоже могу. — Она протянула Ирине флакончик из-под «Шанели». — Вот, благоверный на день рождения осчастливил. А мне жалко ими душиться… Второй раз открываю за три месяца…

— Так вы просто носите их в сумочке? — удивилась Ирина.

— Ага, — благодушно улыбнулась Дежкина. — Экономика должна быть экономной.

— Прелесть… — Ирина поднесла флакончик к лицу и блаженно полузакрыла глаза (Клавдия от страха зажмурилась). — Милый, купишь мне такие же?

— Этот вопрос мы потом обсудим… — Харитонов тоже принюхался. — Да, приятненький запашок.

У Клавдии отлегло от сердца.

— Вы курите? — спросил Денис Клавдию, вынимая из кармана куртки сигареты.

— Курить — здоровью вредить!.. — она шутливо погрозила ему пальчиком.

— А кто не курит и не пьет, тот здоровеньким умрет, — зычно прогоготал Хорек, выходя в коридор. — Ирка, составь компанию.

Дождавшись, когда попутчики скроются в тамбуре, Дежкина буквально нырнула в купе проводницы.

— Блин, совсем обалдели! — хамским тоном выпалила девчушка, застигнутая врасплох за пересчитыванием денег, полученных от продажи водки пассажирам, но Клавдия Васильевна и не думала на нее обижаться.

— Вот что, милая, — громко зашептала она, — слушай меня внимательно. Я следователь Московской прокуратуры. В твоем вагоне едут опасные вооруженные преступники. Я должна их задержать. И ты поможешь мне.

— Я?.. Вы?.. — проводница ошарашенно выпучила свои раскосые глазенки. — Это шутка?..

— Какие уж тут шутки, милая? — Клавдия сжала в своей руке запястье девчонки. — Беги к бригадиру и свяжись с рязанским отделением линейной милиции.

— Бригадиру… милиции… — Губы проводницы задрожали.

— Не паникуй, трагедии еще не произошло, — успокаивала ее Дежкина. — Но она произойдет обязательно, если ты не возьмешь себя в руки.

— И что сказать?..

— Что ни в коем случае нельзя выпускать преступников на перрон. Пусть вызывают ОМОН. Моя фамилия Дежкина. Запомни, Деж-ки-на. Пусть проверят. Ты поняла меня?

— П-поняла… Уже б-бегу… — заикаясь от испуга, затрясла головой проводница.

— Погоди! — остановила ее Клавдия. — У тебя есть ключ?

— От квартиры?

— От вагона.

— А… да…

— Давай его сюда, да побыстрее…

Оставшиеся до прибытия в Рязань полтора часа прошли в милой беседе на отвлеченные темы. Говорили о музыке, кино, политике, погоде… За это время все съестные припасы были уничтожены без остатка.

Оказалось, что у Харитонова и Журавлевой была припасена тщательно продуманная и тысячу раз обговоренная легенда: они собираются пожениться, любят друг друга до потери памяти и сейчас направляются к Ирине домой знакомиться с родителями. Красиво, романтично и вполне правдоподобно.

Клавдия Васильевна не осталась в долгу, наплела им такого, что и сама потом не могла припомнить.

А вскоре началось то, чего Дежкиной прежде испытывать не приходилось. Многие ее коллеги неоднократно брали опасных преступников, кто-то преследовал их в одиночку, стрелял, дрался, рисковал своей жизнью… Но Клавдия была женщиной, и ее редко когда допускали к задержанию, а если и допускали, то старались всячески обезопасить. Словом, она ни разу не вынимала из сейфа свой табельный пистолет Макарова, а уж тем более не нажимала на спусковой крючок.

Как только поезд замедлил ход, как только за окном появились темные очертания железнодорожного депо и немногочисленные пассажиры вагона загомонили, засуетились, начали выползать с вещами из своих купе, Дежкина вдруг вскочила на ноги, вылетела в коридорчик и, задвинув за собой дверь, вставила в замочную скважину универсальный ключ. Все это Клавдия Васильевна проделала с такой молодецкой прытью, что ее попутчики даже не успели опомниться, как оказались в заточении.

До полной остановки состава оставались считанные секунды, вот уже с правого бока потянулся длинный перрон. В коридорчике произошло небольшое столпотворение — это «челнок», неуклюже выронив картонную коробку, перегородил своей тучной фигурой проход.

«Ну же, машинист, быстрей!.. — взмолилась Клавдия, на всякий случай подперев дверь спиной. — Не дай Бог, если сейчас начнется пальба… Но и пугать пассажиров тоже нельзя — начнется настоящая паника…»

— Уважаемая, что за шуточки? — из купе донесся зычный басок Хорька. — Эй, вы слышите меня? Это не смешно!

— Выпустите нас, пожалуйста! — в тон ему заголосила Ирина.

Наконец поезд в последний раз дернулся и замер. Звонкую тишину нарушало лишь тихое ворчание не подозревающих об опасности пассажиров — «челнок» никак не мог справиться со своей поклажей.

Клавдия Васильевна наблюдала в окно за тем, как люди в маскировочной форме и черных повязках на лицах рассеиваются по перрону. В их руках были короткоствольные автоматы.

«Все хорошо… — чуть не прослезилась от радости Дежкина. — Все будет хорошо…»

И в этот момент вдруг кто-то шепнул на ухо Дежкиной: «Осторожно!» Она рывком отпрянула в сторону, и вовремя… Грохнул выстрел, и в двери образовалась аккуратная круглая дырочка. Пуля пробила висевшую на стене табличку с расписанием и застряла в деревянной обшивке.

— Открой, сука! — вопил Харитонов. — Убью! Я не знаю, кто ты на самом деле, но лучше открой!

Дверь заходила ходуном, но не поддавалась — универсальный ключ насмерть блокировал замок.

Послышался звон разбивающегося стекла и целая очередь выстрелов. Видно, Хорек хотел выбраться из запертого купе через окно, но с той стороны вагона его уже ждали.

— Не подходить, суки! — разносился по вагону затравленный крик Хорька. — Всех уложу! Всех! И эту суку тоже!

Клавдия решила, что последнее относится к ней. Но тут услышала душераздирающее:

— Помогите! Спасите!!! Убивает!!! — Это кричала Журавлева.