Нат Пинкертон - Король сыщиков

Спустя нисколько минуть оба негодяя лежали связанные в помещении конторы и Пинкертон принялся за осмотр кресла с высокой спинкой.

Оказалось, что оно было соединено электрическими проводами, с током высокого напряжения для подъемных машин здания. Если кто-либо сидел в этом кресле, Гартон, при помощи скрытого в письменном столе рычага, мог включить ток и моментально убить несчастного.

Этим путем негодяй, вместе со своим помощником, Биллом Эверетом, убил беднягу Джона Сеймура, а до него еще трех других, которых тоже заманил к себе объявлениями. Ломовой, Фреди Гаргам, укладывал трупы в ящики, вывозил их и выбрасывал в каком-нибудь уединенном месте, в реку Гудзон.

Иосиф Гартон и Билл Эверет оба сели на электрический стул, а Фреди Гаргама приговорили к пятнадцатилетнему тюремному заключению. Он не дожил до истечения срока наказания, спустя полгода скончавшись в тюрьме от чахотки.

В один ненастный осенний вечер знаменитый сыщик Нат Пинкертон, зашедший по какому-то делу в почтовую контору в Нью-Йорке, заинтересовался странным на вид молодым человеком, высокого роста, в длинном черном плаще, в широкополой шляпе, надвинутой на брови и наполовину закрывавшей лицо поразительной бледности.

Отличавшийся необыкновенной наблюдательностью, сыщик окинул его пытливым взглядом. Ему еще никогда в жизни не приходилось видеть такого бледного лица, какое было у незнакомца: вряд ли подобная бледность могла быть естественной.

Повинуясь предчувствию, Пинкертон стал следить за подозрительным субъектом. Тот тихими, кошачьими шагами направился к отделению, где выдавалась корреспонденция до востребования.

— Скажите, пожалуйста, нет ли письма для М. К. 713? — спросил он вполголоса.

Чиновник порылся в ящике и, найдя письмо, выдал его молодому человеку, который торопливо сунул его в карман и той же кошачьей походкой вышел из почтовой конторы.

На улице тускло горели фонари; в двух шагах ничего нельзя было разобрать из-за сильного дождя, сопровождаемого пронизывающим до костей ветром. Неизвестный поднял воротник плаща и, не подозревая, что за ним наблюдают, остановился под ближайшим фонарем, который под порывами ветра ежеминутно грозил погаснуть, достал полученный в почтовой конторе пакет и вскрыл его.

Нат Пинкертон стоял почти за спиной у него.

Неизвестный, не успев прочесть и нескольких строк, глухо вскрикнул, зашатался, словно от удара, и с перекошенным лицом, широко раскрыв глаза, уставился на письмо.

Так как он держал письмо прямо перед собой, под светом фонаря, Нат Пинкертон, осторожно заглянув через его плечо, успел заметить, что вместо подписи там стояло три креста.

Больше, однако, ему ничего не удалось подсмотреть: незнакомец увидел сыщика и, пробормотав какое-то проклятие, скомкал письмо и быстро сунул его в карман.

Нат Пинкертон не торопясь пошел дальше, как будто дело его вовсе и не касалось, спокойно завернул за ближайший угол налево, но тут остановился и стал выжидать.

Поведение неизвестного показалось ему в высшей степени подозрительным, и он решил понаблюдать за ним.

Незнакомец все еще стоял под фонарем, тяжело дыша, но Пинкертон ясно видел, как его бледное лицо исказилось страшной гримасой, а рука в кармане сжимала скомканное письмо, точно оно представляло какое-то драгоценное сокровище.

Несколько минут, несмотря на все усиливающийся ветер и дождь, неизвестный простоял неподвижно, а затем, погрозив кому-то в пространство кулаком, повернулся и быстро пошел своей странной походкой, точно к чему-то подкрадываясь. Он прошел всю улицу Парк-Роу, завернул на Катем-сквер и, дойдя до угла Катарине-стрит, вдруг исчез в старом пятиэтажном доме № 85.

Тотчас у подъезда появился Нат Пинкертон и последовал за неизвестным.

При входе горела керосиновая лампа, тускло освещая длинный темный коридор с деревянной лестницей, ведущей наверх.

Неизвестного нигде не было; вероятно, он скрылся в подвале, так как за короткий промежуток времени, который прошел до появления здесь сыщика, он никак не мог успеть подняться даже на первый этаж.

Нат Пинкертон прислушивался около каждой двери, потом вышел на улицу, посмотрел, нет ли света в каком-нибудь окне; но все они были темны, а в доме по-прежнему стояла тишина.

В конце концов сыщик прекратил поиски. Правда, незнакомец казался подозрительным, однако определенных фактов, кроме странной бледности и письма, подписанного крестами и, быть может, содержащего какое-нибудь роковое для него известие, у сыщика не было.

Пинкертон отправился к себе домой, решив не упускать из виду таинственного дома № 85 на Катарине-стрит.

Бледный молодой человек заинтересовал сыщика, предчувствовавшего, что ему еще придется с ним встретиться. Но он и не подозревал о том, как скоро это случится.

В шесть часов утра Ната Пинкертона разбудил звонок телефона, стоявшего в спальне. Сыщик схватил трубку.

— Нат Пинкертон! Кто говорит? — спросил он.

— Инспектор Мак-Коннел! Здравствуйте, мистер Пинкертон! Скажите, пожалуйста, вы сегодня чем-нибудь заняты?

— Здравствуйте, Мак-Коннел! Нет, пока еще ничем. Я вам зачем-нибудь нужен?

— Да! Ночью произошло таинственное убийство на третьем этаже дома № 79 на 41-й Западной улице! Жертва злодеяния — молодой человек по имени Джон Фельдор. Преступник обставил дело так, что на поверхностный взгляд можно предположить самоубийство.

— Через двадцать минут, мистер Мак-Коннел, я буду к вашим услугам.

— Благодарю вас, мистер Пинкертон!

Сыщик повесил трубку, наскоро оделся и отправился на 41-ю улицу. В доме № 79 были меблированные комнаты, преимущественно занятые иностранцами.

Убитый, Джон Фельдор, оказался англичанином.

Пинкертон поднялся на третий этаж и в коридоре, покрытом коврами, застал нескольких полисменов. Дверь одной из комнат была широко открыта, и на ее пороге сыщик столкнулся с полицейским инспектором Мак-Коннелом.

— Хорошо, что вы пришли, мистер Пинкертон! Меня пугает это дело, опять какая-то загадочная история!

Нат Пинкертон оглядел комнату. Это была спальня, убранная очень элегантно. К ней примыкала гостиная, обставленная чрезвычайно изящно. Дорогие картины и другие произведения искусства свидетельствовали, что убитый, занимавший эти комнаты, вероятно, обладал и состоянием, и хорошим вкусом.

Труп Джона Фельдора обнаружили на постели. Это был молодой человек лет двадцати пяти, со спокойно застывшим лицом и крепко сжатыми губами.

В правой руке, лежавшей поверх одеяла, был зажат револьвер, левая свешивалась с кровати. Пуля прошла через висок навылет.