Нат Пинкертон - Король сыщиков

— Снимите-ка с меня мерку. Надоели мне эти готовые ботинки, хочется, наконец, иметь удобную обувь.

Обрадованный сапожник сейчас же принялся за дело. Пока он снимал мерку, Пинкертон заговорил с ним.

— Кажется, в этом доме живет молодой человек по имени… — он сделал вид, что припоминает. — Не могу припомнить! — сказал он наконец.

— На каком этаже он живет? — спросил сапожник.

— Если не ошибаюсь, в подвале. Вы, вероятно, его знаете. Он всегда ходит в темном плаще и широкополой черной шляпе. Лицо у него необыкновенно бледное.

— А, вы говорите об иностранце, который живет у вдовы Старлерс! Он актер, его имя Адамс.

— Адамс? Да, да, кажется, так! Он актер, вы говорите? Где же он играет?

— Не могу вам сказать. Вдова Старлерс и сама не знает этого. Он никогда об этом не говорил, да и вообще он какой-то неразговорчивый, скрытный. У него много всякого рода масок и костюмов. Иногда он уходит из дому среди ночи, а возвращается только на рассвете! Вдова Старлерс была бы рада, если б могла отделаться от этого неприятного жильца.

— А как вы думаете, Адамс дома?

— Может быть. В это время он обычно еще лежит в постели.

— А у него всегда бледное лицо?

— Бледное? Напротив, у него румянец во всю щеку! Только иногда, когда он, как я вам уже говорил, отправляется на представление, где играет роль духа, то покрывает свое лицо густым слоем белил.

— Странный человек. Все это вы узнали от вдовы Старлерс?

— Да. Она каждый день приходит ко мне поболтать часок-другой.

— И что же, этот Адамс хорошо и аккуратно платит?

— До сих пор всегда платил в срок. Да и вообще он, кажется, живет довольно хорошо.

— Может быть, у него есть родственники в Нью-Йорке или в каком-либо другом городе Соединенных Штатов?

— Этого тоже не могу сказать. Он о своих семейных обстоятельствах никогда не говорил.

— Не упоминал ли он когда-нибудь имени Артура Повелла?

— И об этом я ничего не знаю. Да вы лучше поговорите с самой вдовой Старлерс. Попросить ее, чтобы она пришла сюда?

— Я был бы вам очень благодарен.

Сапожник, закончив снимать мерку, отправился к вдове Старлерс, которая занимала квартиру, расположенную слева по коридору и выходившую окнами во двор. Через минуту он вернулся с ней. Это была старушка, одетая просто и опрятно, производившая приятное впечатление.

— Вы хотите расспросить меня относительно моего жильца? — сейчас же начала она. — Вы, вероятно, из полиции? Он, должно быть, совершил какое-нибудь преступление? О, я всегда предполагала нечто подобное!

— Отчего же вы это предполагали? — осведомился сыщик.

— Да оттого, что Адамс какой-то странный. Эти вечные отлучки куда-то по ночам всегда пугали меня. Несколько раз я видела, когда он уходил: лицо у него тогда бывало белое, как снег! Ходит он тоже как-то странно, крадучись. Он как-то сказал мне, что на сцене всегда играет мошенников, и при этом засмеялся таким неприятным, страшным смехом, что я даже испугалась!

— Сейчас он дома?

— Да, спит. До самого обеда всегда валяется в постели!

— А еще что-нибудь особенное о нем вы можете мне рассказать?

— Иногда он говорит у себя в комнате каким-то страшным, глухим голосом, точно из могилы. У меня мороз проходит по коже каждый раз, когда я его слышу! Как-то я даже сказала ему, чтобы он оставил это, но он ответил, что учит роль и что мне придется с этим примириться. Так он и продолжает делать свои страшные упражнения!

— А улавливали вы в них какой-нибудь смысл?

— Связной речи я никогда не слышала. Он что-то бубнит о смерти, о неотвратимом суде Божьем, о небесной каре, которая постигает каждого преступника.

Нат Пинкертон задумался.

— Боюсь, что он слишком хорошо играет свою роль мошенника, только не в театре, а в жизни! Не знаете ли, миссис Старлерс, есть у него здесь какие-либо родственники?

— Не знаю.

— И имени Артура Повелла тоже никогда от него не слышали?

Лицо старушки сразу просветлело.

— Артур Повелл? Как же, как же, слышала! Погодите, когда же это было? Ах, да! Имя Артура Повелла он произнес несколько раз именно тогда, когда делал свои упражнения.

— Каким же тоном он произносил это имя?

— Насколько помню, глухим, угрожающим.

— Прекрасно! Знаете, мне все-таки хотелось бы поговорить с этим мистером Адамсом. Проводите меня к нему, миссис Старлерс. Он запирается у себя в комнате?

— Да!

— Все равно, это не помешает. Постучите к нему и скажите, что вам необходимо с ним переговорить, а вместо вас войду я.

— Хорошо, так и сделаю. Не правда ли, вы из полиции? О Боже мой! Какой ужас, если этот Адамс в самом деле преступник! Еще, пожалуй, и меня, бедную старуху, заподозрят! Горемычная я, в самом деле!

— Будьте совершенно спокойны, миссис Старлерс. С вами ничего не случится. Одного взгляда на ваше честное лицо достаточно, чтобы понять, что вы порядочная женщина! Мастер, поскорее сделайте мне сапоги. Вот вам пять долларов задатку. А пока никому не говорите о том, что я у вас был.

Старик-сапожник с довольной улыбкой спрятал щедрый задаток и заверил сыщика, что сошьет ему прекраснейшие прочные сапоги.

После этого Пинкертон пошел за вдовой в ее квартиру. Войдя в маленькую темную переднюю, миссис Старлерс подошла к двери слева и постучала.

— Мистер Адамс! — позвала она.

Вместо ответа сначала послышался громкий зевок.

— Что такое? — спросил наконец заспанный голос.

— Мне необходимо с вами переговорить. Откройте.

— Лень вставать. Если хотите, можете сказать через дверь!

— Да дело очень важное!

— Так что ж такое! Скажите в нескольких словах. Если оно мне покажется важным, я вам открою.

— Нет, я так ничего не могу сказать!

— Так подождите, пока я встану к обеду, а теперь не мешайте мне!

— Не говорите больше ничего, миссис Старлерс, — шепнул Нат Пинкертон. — Идите в кухню и хорошенько хлопните дверью, чтобы он слышал, что вы ушли.

Старушка исполнила желание сыщика, а Нат Пинкертон наклонился и, заглянув в замочную скважину, убедился, что ключа в ней нет. Тогда он достал свои отмычки и с изумительной ловкостью принялся за работу, не производя ни малейшего шума.

Адамс, лежавший в постели, не слышал ни единого звука. Только когда замок щелкнул, он приподнялся и резко крикнул:

— Кто там у дверей?

— Я! — сказал Пинкертон, переступив порог комнаты, убранной просто, но чисто и красиво.

Адамс сидел в постели и широко раскрытыми глазами смотрел на неизвестного ему посетителя. Сыщик сразу же узнал в нем незнакомца, которого накануне провожал из почтовой конторы, поскольку тот вызвал у него подозрения.

Актер с проклятьем вскочил с постели.

— Черт возьми, что это значит? Что вам здесь нужно? Как вы смеете взламывать дверь и врываться в чужую комнату?