Андрей Троицкий - Амнистия

– Что, на чучело похож? – усмехнулся Журавлев. – Со стороны все будет выглядеть достоверно. Молодой преуспевающий сын – это вы. Старик отец, ныне пенсионер, бывший железнодорожник – это я. Так вот, любящий сын раз в год приглашает отца по-семейному отметить в ресторане его день рождение. Как идея?

– Хорошая, но китель лучше снять. И фуражку тоже. Вы и без неё не замерзните.

Журавлев сел за стол, вытащил из кармана «Яву» в твердой упаковке, поставил пачку сигарет на ребро.

– В пачке сигарет экран, и пара микросхем, – стал объяснять Журавлев. – Этот экран свободно улавливает разговоры на расстоянии до ста метров. В кителе портативный усилитель сигналов, диктофон. В околышке фуражки вмонтирован микрофончик. С этим оборудованием я буду слышать и записывать все разговоры. Даже те, которые происходят за дальними столиками. Без аппаратуры вообще нет смысла идти в кабак. Теперь ясно?

– Ясно, но фуражку придется оставить здесь. В ней вы походи не на обедневшего отца семейства. Вы похожи на подозрительного нищего, который собирается не заплатить за ужин. Официант будет все время находится рядом, он испугается, что вы смоетесь.

– Возможно, вы правы, – неожиданно согласился Журавлев.

Он покопался в ящике стола, вытащил и закрепил на правом ухе слуховой аппарат, присоединил тонкий бесцветный проводок к усилителю, спрятанному под подкладкой кителя.

– Как теперь?

– Теперь ещё куда ни шло, – вздохнул Локтев. – Папаша, прием, как меня слышно?

– Слышу тебя, сынок, хорошо, – Журавлев спрятал пачку «Явы» в карман, посмотрел на часы. – Кажется, нам пора.

– У вас есть лицензия на оружие? – Локтев встал.

– Разумеется, есть.

– Тогда возьмите с собой пистолет.

– Это приказ?

Локтев и Журавлев появились у входа в ресторан «Домино» без четверти семь. Небо нахмурилось, на землю упали первые тяжелые капли дождя.

Степенный седовласый швейцар в темно синей ливрее, расшитой золотой тесьмой, на мгновение застыл в нерешительности. Перед тем, как отворить стеклянную дверь посетителям, он выразительно покосился на ядовито желтые сандали частного сыщика и его черный железнодорожный китель, перешитый в цивильный пиджак. Суровый страж дверей осуждающе покачал головой.

Журавлев с высоко поднятой головой невозмутимо прошагал мимо швейцара.

– Вы в ресторан? – спросил швейцар Локтева.

– Полчаса назад я заказал столик.

– Проходите, пожалуйста. Вот та, вторая, дверь.

Рукой швейцар показал на дверной проем, прикрытый цветной бамбуковой занавеской. Локтев пропустил вперед Журавлева. Сыщик, пройдя вперед, остановился посередине фойе. Он осмотрелся вокруг суровым взглядом полководца, изучающего место скорой неизбежной битвы.

Картины на стенах, зеркала в человеческий рост. В мраморных плитах пола отражается люстра гигантских размеров, похожая на светящийся айсберг. Наверх, на второй этаж, уходит узкая винтовая лестница. Перед лестницей на стене красуется задранная кверху красная стрелка и надпись фиолетовыми прыгающими буквами «Коктейль-бар».

Пластиковая перегородка отделяет фойе ресторана от дверей, ведущих в мужской и женский туалеты. О том, что, эти двери ведут именно в туалеты, свидетельствовал соответствующий логотип на перегородке.

За деревянной стойкой среди пустых кронштейнов и вешалок томился без работы и чаевых старик гардеробщик. В кресле у противоположной стены развалился мужчина средних лет в недорогом костюме. Поставив у своих ног потертый портфель из свиной кожи, мужчина раскрыл газету.

Видимо, он кого-то ждет, потому что часто отвлекается от чтения, поднимает глаза на посетителей. В соседних креслах юноша и девушка, негромко переговариваясь, с интересом смотрят на Журавлева. Видимо, они тоже кого-то ждут. Женщина в черном платье с блесками перед зеркалом поправляет прическу.

Локтев взял Журавлева под локоть, потянул за собой. В дверях небольшого хорошо освещенного ресторанного зала, ещё незаполненного вечерними посетителями, спутников перехватил расторопный метрдотель в бордовом пиджаке. Он показал рукой на столик прямо в центре зала, рядом с фонтанчиком, в котором плавали зеркальные карпы.

– Пожалуйста, это очень хорошее место. Можно зажарить любую рыбу из фонтана. Самого толстого карпа.

– Мы сядем вот здесь, возле дверей, – ответил Журавлев. – Я пожилой человек и мне неудобно бегать в туалет через весь зал. А карпы слишком костистые.

– Как угодно.

Метрдотель провел гостей к столику, отодвинул стул, помогая сесть Журавлеву, быстро вжившемуся в роль степенного отца. Метрдотель на минуту исчез и вернулся с картой вин и меню.

– Я позову официанта, – сказал метрдотель. – Вы сделаете заказ прямо сейчас. Пока будут готовить, можете подняться в бар. Если хотите, аперитив, коктейль или что-то покрепче принесут за ваш столик.

– Спасибо.

Локтев раскрыл меню, рассеяно пробежал глазами цены и, хмыкнув, осмотрел зал. Наплыва посетителей в этот вечер в «Домино» явно не ожидалось. Две женщины и один мужчина за столиком у эстрады, парочка за столиком у окна. Рядом ещё две женщины и пара мужчин… Журавлев выложил на стол пачку «Явы», стал настраивать слуховой аппарат в правом ухе, подкручивая крошечное ребристое колесико на держателе.

Локтев посмотрел на часы, двадцать минут восьмого.

– Черт, кажется, мы зря потеряем время. И деньги. Тарасова здесь нет.

– Почему же зря, сынок? – Журавлев криво усмехнулся. – Мы ведь пришли сюда поужинать.

– Это вы пришли поужинать. Так наслаждайтесь жизнью.

– Я пожилой человек, – ответил Журавлев. – Из всех удовольствий жизни у меня осталась одно: бесплатная поликлиника.

Между тем, именно в этот момент Тарасов переступил порог ресторана «Домино». Он оставил свою спутницу перед зеркалом, извинился и, громко постукивая об пол тростью, отправился в туалет.

Взрывотехник Бузуев, из своего кресла наблюдавший за почтенными господином и его молодой спутницей, бросил на журнальный столик недочитанную газету. Он выждал пару минут, поднялся на ноги и, подхватив портфель из свиной кожи, тоже потопал в туалет.

Тарасов тщательно вымыл руки, вытер их бумажным полотенцем и несильно похлопал себя ладонью по щекам. Несколько дождевых капель попали на лицо, когда он вылез из машины и прошагал десяток метров до дверей ресторана, но краска не потекла, грим сохранил рисунок кожи, все в порядке.

Бузуев закрыл за собой дверь, бегло осмотрел помещение туалета, глянул, нет ли кого в кабинках.

– Я бы вас не узнал, – сказал Бузуев и добавил. – Таймер установлен на семь минут минуты.

– Почему на семь? Я говорил на три минуты или на пять.