Анатолий Безуглов - За строкой приговора

Вот вкратце та история, которую мы услышали от Борисова. Как только Семен Петрович покончил с одиссеей Булыгина, Андросов поспешно спрятал в стол Плевако, а Белозеров сделал сосредоточенное и заинтересованное лицо.

Но они оба недооценивали Борисова и его умение все замечать...

- Если Андросов ничего не имеет против, начнем с него, - сказал Борисов. - Правда, все это время он штудировал речи Плевако... Но, как известно, Юлий Цезарь умел одновременно делать несколько дел... Насколько я знаю, вы собираетесь стать следователем, Андросов, не правда ли?

Андросов неохотно встал из-за спасительного стола и кивнул головой.

- Вот и чудесно. Теперь капельку воображения. Представьте себе, Андросов, что институт остался далеко позади, вы уже не студент, а следователь или, допустим, прокурор. И вот в ваши руки попало дело Булыгина. С содержанием дела я вас познакомил. Теперь любезность за любезность: познакомьте меня со своей программой действий. Надеюсь, вы мне в этом не откажете?

Андросов посмотрел на Белозерова, а потом на меня. Мы оба пожали плечами.

За время учебы нам приходилось разбирать самые хитроумные казусы, группируя косвенные улики и строя самые неожиданные версии. К этому мы привыкли. Но историю Булыгина нельзя было назвать казусом. С точки зрения юриста, она была элементарна. Именно эта элементарность и сбивала с толку. Подвох, явный подвох. Но в чем?

Бодрым и ясным голосом человека, которому уже нечего терять, Андросов сказал:

- Прежде всего я бы допросил Булыгина.

- Уже.

- В каком смысле "уже"?

- Уже допрошен.

- И как, признался?

- Полностью и безоговорочно. Признался по всем эпизодам.

Молчание.

- Значит, признался?

- Признался, можете мне поверить.

- А свидетели?

- Все допрошены, и показания их подшиты к делу. Все?

- Все, - подтвердил Андросов.

- Тогда садитесь. Послушаем Белозерова.

Но выступление Белозерова, как и следовало ожидать, оказалось еще более кратким. В ответ на вопрос Борисова, у кого есть добавления, не поднялась ни одна рука.

Мне показалось, что Борисов обескуражен. Он пожевал губами и сказал:

- Ладно, оставим это, - по аудитории пронесся вздох облегчения. Давайте поговорим о другом. Какие, по вашему мнению, обстоятельства привели Булыгина к преступлению? Вам хорошо известно, что в родильных домах, яслях и детских садах будущие юристы ничем не отличаются от будущих рецидивистов. Итак, почему Булыгин стал преступником?

Семинар вошел в привычное русло. Пассивность сменилась активностью. Каждый хотел высказать свое мнение. Особенно усердствовал Андросов. И надо сказать, что Борисов предоставил ему полную возможность изложить свои мысли.

Андросов говорил, что на формирование характера Булыгина оказали влияние различные обстоятельства, и среди них, разумеется, обстановка, которая сложилась в семье. Мать Булыгина, вне зависимости от своих благих намерений, оказала сыну плохую услугу. Она культивировала эгоизм Валентина, его тщеславие, переоценку им своих возможностей, которые не подкреплялись соответствующими способностями. Именно поэтому он вырос крайним индивидуалистом, относящимся с презрением к коллективу, ко всему укладу нашей жизни. А школа и комсомольская организация не только не компенсировали отрицательное влияние семьи, но своим формальным подходом к Булыгину, неумением совместить обучение и воспитание, перебросить мостик от коллективного воспитания к индивидуальному усугубляли ошибки матери.

Затем Андросов подробно разобрал влияние на Булыгина иностранных журналов и некоторых фильмов, дающих превратное представление о жизни на Западе, пропагандирующих культ сильной личности, неразборчивость в средствах для достижения цели.

В заключение он остановился на знакомстве Булыгина с "суперменом Зубастиком". Он упомянул о некоторых уголовных делах и привел факты, свидетельствующие о формальном порой подходе к досрочному освобождению опасных преступников, когда администрация учитывала только поведение и показатели в работе заключенных. Такого рода практика, сказал Андросов, и ведет к тому, что типы, подобные Зубастику, оказавшись на свободе, вовлекают молодежь в преступные группы и развращающе действуют на неустойчивых юнцов.

Судя по всему, Андросов только входил во вкус анализа обстоятельств, способствовавших падению Булыгина, но Борисов прервал его.

- Думаю, вполне достаточно, - сказал он. - Особых замечаний по выступлению Андросова у меня нет. Имеются, конечно, некоторые передержки, пробелы, но не будем придираться. В общем все правильно. Таким образом, Андросов вполне заслуживает...

- Реабилитации, - подсказал Белозеров.

- Не угадали, - возразил Борисов. - Не реабилитации, а взыскания.

- Взыскания?!

- Да, взыскания, дорогие товарищи, - подтвердил Борисов.

- Но за что?

- За безответственность.

- Не понимаем...

- Вот это-то меня больше всего и огорчает, - сказал Борисов. - Ну что ж, придется объяснить. Давайте разбираться. Посудите сами. К следователю Андросову поступает уголовное дело, в данном случае дело Булыгина. Как сейчас выяснилось, следователь Андросов понимает, что способствовало совершению преступления. Тем не менее он не принимает абсолютно никаких мер. А ведь те же причины могут в дальнейшем привести на скамью подсудимых Иванова, Петрова или Сидорова. Но советский следователь Андросов не испытывает ни малейшего беспокойства за их судьбу. Он стрижет сорняки, оставляя корни. Он следователь-ремесленник, не чувствующий перспективы. Его интересует лишь числящееся за ним дело, только палочка в отчете. Он не направляет представления ни в Главкинопрокат, выпускающий на экраны ущербные в идейном отношении фильмы, ни в места заключения, откуда досрочно освобождают неисправившихся уголовников, ни в школу, ни в райком комсомола... Выговор, Андросов, выговор за пренебрежение профилактической работой.

В перерыве студенты окружили Борисова.

- Ну как, товарищ следователь, - спросил Борисов Андросова, собираетесь обжаловать взыскание?

- Пока еще не решил, подумаю...

Борисов засмеялся и сказал:

- Подумайте, - а потом добавил: - Вы, товарищ Андросов, как-то сравнивали следователя с врачом. Сравнение не очень точное, но в нем есть рациональное зерно... - И, обращаясь к стоявшим вокруг него студентам, спросил: - Какого бы вы врача предпочли - того, который только лечит болезни, или того, который одновременно старается не допускать заболеваний?

- Второго, - сказал кто-то.

- Правильно, - подтвердил Семен Петрович. - Второй мудрее и наверняка достигнет большего, чем первый. Главное - предупредить болезнь. Поэтому нашему обществу нужен такой следователь, который умел бы не только расследовать преступления, но и предупреждать их.