Барбара Майклз - И скоро день

— Но ведь никто не использует исторические ценности в практических целях, синьорина! Их хранят, ими любуются и гордятся. И это вовсе не лоскуток, это законченное произведение искусства!

В итоге я приобрела его за цену, более чем в половину меньше той суммы, с которой начала продавщица, и то только потому, что мне не очень-то и нужен был этот кусочек ткани, а опытная продавщица сумела это понять. Я уже выходила из магазина, когда она наконец предложила мне цену, показавшуюся мне вполне умеренной, но расплачиваясь, я уже сожалела о покупке. Если бы не лекции Дэвида и не попытки Франчески научить меня вышивать, я, наверное, никогда бы не обратила внимания на этот лоскут, стоимость которого нарушила мой режим строгой экономии. А ведь еще неизвестно, как отреагирует на подарок Франческа, вдруг она сочтет его неуместным или недостойным ее?

Было уже темно, когда я вернулась на виллу. Въезжая в гараж, я заметила, что окно в комнате Дэвида освещено. Это удивило меня: ведь мне почему-то казалось, что уж субботний вечер он наверняка проводит в городе. Не успела я вынуть из машины покупки, как до меня донесся скрип открывающейся двери и звуки шагов на лестнице.

— Привет, — осторожно произнес он.

— Добрый вечер.

— Вы все еще сердитесь на меня?

— Нет, конечно. Просто у меня было отвратительное настроение. Простите меня.

— Все в порядке. Вы, похоже, основательно прошлись по магазинам? Я помогу донести все ваши трофеи.

— Надо было бы купить сумку для этого барахла. Здесь почему-то не принято... — В этот момент свертки у меня в руках начали расползаться и градом посыпались на землю. Дэвид бросился их подбирать. Фары еще были включены, и он уже сидел на земле, тщательно изучая упавшие книги. Одна из обложек была просто ужасна, на ней красовалось лицо с высунутым языком и закатившимися глазами.

— Так, так, так... — протянул Дэвид. — Ваши литературные пристрастия оставляют желать лучшего...

— У вас не спросила.

Когда мы направились к кухонному входу, он сменил тему.

— Пит искал вас.

— Я же не обещала увидеться с ним сегодня.

— Почему вы так враждебны? Я знаю, что вы ничего ему не обещали. Мальчику просто было скучно, вот и все. Он казался таким одиноким.

— Очень мило, что вы сообщили мне об этом.

Дэвид открыл последнюю калитку, и мы вошли в кухонный садик.

— Завтра во Фьезоле приезжает цирк с аттракционами. Мы могли бы свозить туда Пита.

— Я просто не могу устоять против такого заманчивого предложения.

— Вы действительно не сердитесь на меня? — переспросил Дэвид.

— Черт возьми... — Когда я резко повернулась к нему, он выглядел так, словно приготовился к обороне. Я рассмеялась, видя его растерянность. — Простите меня. Всему виной лишь мое отвратительное настроение. Я с удовольствием поеду с вами, уверена, что и Пит примет это предложение с восторгом. Но прежде следует непременно обсудить этот вопрос с Франческой во избежание недоразумений.

Я еще раз поблагодарила Дэвида.

— Прошу, синьора, — шутливо отозвался он и распахнул передо мной дверь на кухню.

Все кругом было погружено во тьму, единственный источник света — черно-белый телевизор — приютился на самом краю длинного рабочего стола. Его неровный и мерцающий свет отбрасывал на все предметы какие-то причудливые тени. За столом сидела Роза, перед ней стояла бутылка и стаканы. Она радостно приветствовала нас по-итальянски, затем, заметив меня, резко вскочила на ноги. Дэвид тем временем подошел к выключателю.

— Значит, вечера вы коротаете вместе с Розой, — удивилась я. — Скажите ей, чтобы она села. Давайте сюда книги, Франческа может проснуться, когда вы будете подниматься по лестнице в мою комнату.

Он покорно передал мне книги.

— Не волнуйтесь. Я знаю свое место в этом доме. Так не хотите составить нам компанию в этот прекрасный вечер? Если вы не знаете, что такое «Даллас» по-итальянски, вы вообще ничего не знаете о жизни.

— Низменные вкусы у всех проявляются по-разному. Я предпочитаю углубиться в детектив, сопровождая его шоколадом. Можете предложить мне что-нибудь в этом роде?

Он отрицательно покачал головой. А я передала один из свертков Розе, которая уже уселась на свое место и внимательно посматривала в мою сторону. Она отломила кусочек пирожного и благоговейно отправила его в рот. Я не могла устоять и выложила остальные сладости на блюдо, стоящее рядом с бутылкой.

— Вижу, вы истинный поклонник шоколада, Роза.

Дэвид перевел, а добродушная физиономия Розы расплылась в широчайшей улыбке. Она оживленно закивала и рассыпалась в благодарностях.

Я дружески похлопала ее по плечу.

— Я рада, что вам понравилось. Приятного аппетита, Роза. Спокойной ночи, Дэвид. И спасибо за помощь.

Я еще не закрыла за собой дверь, как они дружно принялись за пирожные, запивая их содержимым бутылки. Экран телевизора мерцал и поблескивал в темноте, но это не беспокоило их: Роза беззаботно смеялась и подталкивала плечом Дэвида. Мне безумно не хотелось уходить отсюда. Они на самом деле были счастливы сейчас.

Дом казался вымершим. Я вдруг заметила фартук Эмилии, мелькнувший и пропавший за углом.

Чтобы открыть дверь, мне пришлось перехватить свои свертки несколько иначе. Книги, естественно, тут же начали рассыпаться, и я стремительно бросилась к кровати, чтобы упавшие книги не наделали слишком много шума. Туда же я свалила и остальные покупки. Но тут я резко отскочила от постели. Мои пальцы коснулись чего-то мокрого и скользкого.

Рядом, на тумбочке, стояла лампа, но я не могла заставить себя подойти ближе к кровати. А ведь я всего лишь в шутку предположила, что Эмилия может подбросить мне в постель змею! Судорожно нащупав выключатель на стене, я нажала его.

Это была не змея. Это были жалкие останки цветов, подаренных мне Себастьяно, сломанные и растерзанные, капельки влаги стекали по стеблям, как кровь, сочащаяся из ран.

Моя ярость излилась целым потоком брани: я проклинала все на свете, используя такие обороты, которые мой папа никогда не одобрил бы. «Даже такой взрослой девушке я не позволю так ругаться в моем присутствии. Ты должна вести себя как леди, а то, что я слышу, никак не может звучать из уст настоящей леди». Франческа неодобрительно отнеслась к моему свиданию с Себастьяно, но я даже не могла предположить, что она способна на столь вульгарное изъявление чувств. Это даже не вульгарно, это неприлично. Цветы были так нежны и прелестны. Чьи-то беспощадные и жестокие руки не только смяли их, но и сломали. Это могла сделать только Эмилия. Один вопрос для меня оставался открытым: совершилось ли варварство по подсказке Франчески? Как там у Генриха II и Томаса Бекета: «Кто избавит меня от этого беспокойного священника?»