Наталья Александрова - Ад да Винчи

Тогда раскроются врата могущества, и для каждого из нас не будет ничего невозможного! Безграничная власть, бесконечная сила и бескрайняя свобода!

Ему ответил радостный гул присутствующих.

Переждав, пока снова наступит тишина, он продолжил, но теперь не по-английски, а на незнакомом Маше языке. Речь его стала ритмичной и напевной, как стихи или молитва. Маша повернулась к Старыгину и вопросительно взглянула на него.

— Это латынь, — прошептал реставратор, вслушиваясь в слова черного человека. — Что-то вроде молитвы, но вывернутой наизнанку, извращенной и страшной.

— Черная месса! — догадалась девушка.

— Не совсем, но что-то подобное.

Скоро молитва закончилась, и собравшиеся снова запели. На этот раз Маша и Старыгин были подготовлены, и странная песня не произвела на них такого неодолимого гипнотического впечатления. Да и закончилась она гораздо быстрее.

Люди в черных плащах выслушали краткое напутствие своего предводителя и по одному удалились через арку в дальнем конце зала.

В подземном храме остались только двое сам «священник» и еще один человек, молча стоявший перед ним.

— Что скажешь, Азраил? — спросил священник. Каждое его слово было отчетливо слышно благодаря удивительной акустике храма и полной тишине, царящей в подземелье.

Тот, кого он назвал Азраилом, откинул капюшон. Маша вздрогнула, узнав того человека, который был на присланной Мишкой Ливанским фотографии, того человека, который сидел в такси в аэропорту, человека, который преследовал их со Старыгиным. Узкое, худое лицо, похожее на профиль со стертой старинной монеты. Разные глаза, странным блеском горящие в дымном свете факелов.

— Повелитель, она в наших руках! — проговорил он глухим, хриплым голосом. — Она и ее спутник попали в капкан и ждут, когда исполнится ваша воля!

— Ты уверен, что это она? — проговорил «священник». Его лицо по-прежнему было скрыто капюшоном.

— Без сомнения! Она рождена под знаком числа света. Четырежды семь, я это проверил.

Она рождена в царском доме, в ее жилах течет священная кровь…

— Хорошо! — кивнул безликий. — Отправляйся за ней. Мужчину убей, а ее приведи в крипту под храмом. У нас будут два священных элемента из трех… Что ж, будем готовить Церемонию, а там поглядим, возможно, судьба сама пойдет нам навстречу!

— Слушаюсь, Повелитель! — проговорил Азраил, сложив руки на груди и поклонившись.

Через минуту подземная церковь опустела.

Маша и Старыгин крадучись пересекли ее и вошли в ту дверь, через которую незадолго до того ушли участники черного богослужения.

— Они говорили о вас, — прошептал Старыгин. — Вы для чего-то им нужны! То, что вы родились под знаком четырех семерок.., и еще что-то про царскую кровь… Вот тут непонятно…

— Вам не показался знакомым голос этого «первосвященника»? — перебила Маша своего спутника.

— А ведь правда… — Старыгин остановился. Где-то я его точно слышал… Правда, в этом склепе такая акустика, что все голоса искажаются до неузнаваемости…

— Ладно, может быть, потом вспомним! А пока не будем задерживаться. Помните, что они сказали? Мужчину убить! Так что не будем давать им такой возможности!

О том, что собираются сделать с ней самой, Маша предпочитала не думать.

За дверью, в которую вошли Маша и ее спутник, оказался довольно широкий коридор, освещенный такими же факелами, как зал подземного собора. Впереди еще слышались шаги и голоса удаляющихся людей, поэтому приходилось двигаться медленно и осторожно.

Коридор сделал поворот, и, выглянув из-за угла, Маша едва на налетела на двоих людей в плащах, которые о чем-то негромко разговаривали. Девушка отскочила назад, едва не сбив с ног Старыгина. Однако ее заметили, и за поворотом уже слышались приближающиеся шаги.

Дмитрий Алексеевич схватил девушку за локоть и потянул ее к темному проему, видневшемуся в стене коридора. Они нырнули в этот проход, едва успев скрыться от преследователей, и, не удержавшись на ногах, свалились на пол.

Пол в этом коридоре оказался скользким и покатым, и спутники заскользили по нему в темноту, съезжая, как с детской горки. Коридор, точнее, труба, по которой они ехали, несколько раз меняла направление.

— Куда мы едем? — крикнула Маша, хватаясь за Старыгина, как утопающий за соломинку. — Теперь уж наверняка прямо в преисподнюю!

Дмитрий ничего не успел ей ответить, потому что подземный полет внезапно закончился, в глаза им хлынул яркий солнечный свет, и они оказались на покрытом травой склоне холма.

К счастью вокруг никого не было. Они кубарем скатились по холму и зашагали по тропинке, которая перешла сначала в дорогу, а потом — в улицу.

— Знать бы, где мы очутились, — с тоской проговорил Старыгин через некоторое время, — и как отсюда выбраться. Подозрительный райончик, даже такси не видно.

— Куда, интересно, вы собираетесь ехать на такси? — холодно спросила Маша.

— Ну.., в папский дом конечно! Нужно же отдохнуть и привести себя в порядок! И вообще, я есть хочу! — буркнул Старыгин.

Маша без слов потянула его в первую же попавшуюся дверь, над которой была нарисована аппетитная круглая пицца.

Хозяин долго со вкусом перечислял весь свой ассортимент, пока Маша не прервала его, невежливо ткнув пальцем в первое попавшееся название.

Пицца обладала одним достоинством: она была огромной. Вкуса же Маша не разобрала, потому что по невезению выбрала пиццу с чилийским красным перцем.

— Что вы морщитесь? — недовольно спросила она.

— Я не ем острого… — буркнул Старыгин.

Наверху, при дневном свете, все страхи подземелья исчезли, и в Маше поднималось глухое раздражение на этого растяпу и рохлю. Он может только в кабинете сидеть и копаться со своими красками и химикалиями. Или еще расшифровывать разные надписи.

— Ешьте, что дают! — рявкнула она. — Дома перед женой будете капризничать!

— У меня нет жены, — неожиданно спокойно ответил Старыгин и послушно принялся есть пиццу.

От такой быстрой победы Маша еще больше рассердилась. Может быть, этот тип и умный, думала она, краем глаза посматривая на Старыгина, но в экстремальной ситуации он совершенно бесполезен. Сейчас явно растерян и понятия не имеет, что делать.

— Что вы на меня коситесь, как норовистая лошадь, перед тем как укусить? — Старыгин бросил вилку и уставился на Машу гневными глазами. — Я-то чем виноват?

— Да? — агрессивно ответила она. —А кто втравил меня в эту историю? Кто прочитал на картине эти несчастные четыре семерки? Если бы не они, я бы сейчас спокойно спала дома, вместо того чтобы сидеть здесь в грязной одежде и без крыши над головой!

— И есть эту отвратительную пиццу! — поддакнул Старыгин.