Галина Романова - Последняя ночь с принцем

— Вот что, уважаемые… Я сейчас закрою эту богадельню, все равно посетителей часов до пяти не будет, и мы дойдем до меня. Я тут недалеко, за углом живу. Эдька оставил у меня свой ноутбук. Если разбираетесь, поройтесь в нем. Я ни бельмеса…

— Идемте. — Рита вскочила, словно подброшенная пружиной. — Думаю, я смогу там что-нибудь найти. Кстати, а зачем он вам его оставил?

— Кто знает? — Татьяна пожала худощавыми плечами и принялась расстегивать пуговицы халата. — Просто принес перед отъездом и говорит, пускай будет у меня, мало ли… Я не особо расспрашивала, так, пару вопросов задала, не более. Он рукой махнул и говорит: «Уезжаю, и надолго. Вернусь, все решим». Что, когда, ничего не сказал. Только вот один раз за год и позвонил, и то никакой конкретики.

Скучаю, и все… А тут вы явились. Девушку еще убили… Вдруг и правда что-то не то…

Они вышли из павильона все вместе и бодро зашагали к серой многоэтажке. Сняв халат, Татьяна осталась в чрезвычайно коротких шортах и не по возрасту укороченной кофточке. Бюстгальтера она не носила, и довольно-таки крупная грудь ее совершала свободные колебания вверх-вниз, что не осталось незамеченным Пироговым-младшим. Ноги Татьяны он тоже не оставил без внимания, без конца таращась на ее загорелые стройные лодыжки.

Они вошли в ее подъезд и, игнорируя разверзшиеся прямо перед их носом двери лифта, пошли к лестнице. Татьяна жила на первом этаже.

Она занимала вполне приличную квартиру из двух комнат и огромной кухни и вполне прилично ее содержала. С запущенностью жилища Маргариты сравниться это не могло. Хорошая мебель, пусть и не супермодная. На полу ламинат, в кухне дорогая плитка. Огромный, двухметровый холодильник, набитый под завяз продуктами. Татьяна словно нарочно демонстрировала его туго утрамбованное нутро, без нужды открывая его несколько раз. Нет, Сереге она предложила перекусить, обойдя Риту вниманием. Но он отказался, не забыв поблагодарить ее чрезмерно тепло и проникновенно.

Маргариту все эти приседания мало занимали, она как устроилась" за обеденным столом, включив компьютер, так тут же обо всем и позабыла.

Кораблев Эдуард был по сути своей трудоголиком. Работал много и усердно, не считаясь со временем. Какими только делами не пестрели его файлы.

Уголовные, бытовые, должностные преступления.

Масса свидетелей, фактов, улик и свидетельств, опровергающих вину. Все было строго разнесено в алфавитном порядке, и напротив тех дел, которые ему удавалось выиграть, стоял непременный красный крестик. Крестиков было множество, из чего можно сделать вывод, что Кораблев слыл грамотным и удачливым адвокатом. Удачливость ведь, как известно, тоже играет не последнюю роль. Рите вот, к примеру, сейчас совсем не везло. Сколько она ни рылась, сколько ни вскрывала его папки, все было бесполезно. Ни единого упоминания, даже вскользь, о Баловневе Романе Ивановиче. Нигде не фигурировал также и город, который отыскала Татьяна по междугородному телефонному справочнику. Рита измучилась, запустив через поиск название этого города. Мало ли… Вдруг кто-то из свидетелей, проходивших по какому-нибудь делу, судей, членов суда присяжных мог быть родом оттуда.

Не был… Ни один…

Ни одного упоминания о Баловневе, ни одного упоминания о городе за Уралом.

Она почти успела отчаяться за те три часа, что корпела над ноутбуком Кораблева.

Она жутко злилась и на бесполезность своих поисков, и на Пирогова, который все коленки Танькины промозолил своими глазищами. И на саму Татьяну, быстро забывшую о друге, у которого с чего-то был грустный голос, и самозабвенно теперь охмуряющую Серегу.

Рита злилась, злилась, злилась и продолжала поиски.

У нее оставался последний безымянный файл.

Последний… Безымянный… Можно ли было рассчитывать на удачу, открывая его? Рита рассчитывала.

Файл оказался совершенно пустым. Белый чистый лист обычного компьютерного формата с крохотным названием в самом верху. Таким крохотным, что ей его пришлось увеличивать. Рассмотреть и прочесть было невозможно в том виде, в котором Кораблев его оставил.

Принц и нищий…

Вот что было набрано в самом верху чистой белой страницы, и ни единой приписки ниже или выше.

Принц и нищий…

— Таня! — истерично взвизгнула Рита; кажется, она нашла то, что так долго и безуспешно пыталась найти. — Отвлекись ты на минутку!

Отвлечься было тяжело. Как раз в этот самый момент вконец сомлевший от ее прелестей Серега, положил обе ладони ей на коленки.

— Что? — направила она на Риту тяжелый взгляд мутноватых глаз. — Чего ты кричишь?

— Слушай! Кораблев был одержим какой-нибудь идеей?! Ну, мечта. Мечта у него была или что-то в этом роде?! Что-то такое, что могло толкнуть его на безрассудство или даже преступление?!

Господи, ну что ты на меня так смотришь, Таня?! Тебе вот замуж хочется, к примеру, а ему? Чего ему хотелось?

Она снова начала говорить сумбурно, пока не желая ничего им объяснять и расставаться с облюбованной идеей, которая любому нормальному человеку показалась бы абсурдом Конечно же, они ничего не поняли. Серега снова рассердился и, отодвинувшись от Татьяны подальше, опять смотрел на Риту зло и нетерпеливо. Татьяна растерялась. То ли сам вопрос ее смутил, то ли тот факт, что ее желание выйти поскорее замуж, было так мгновенно обнаружено и извлечено на свет божий девушкой, которая видит ее впервые Она насупилась и молчала бесконечно долго, о чем-то вспоминая и беззвучно шевеля губами.

— Я не знаю, что конкретно ты имеешь в виду, но Кораблев был просто одержим идеей иметь как можно больше денег. Идеей больших денег, а не тех, ради которых парился с этой уголовщиной, — проговорила Таня спустя какое-то время, бросила в сторону насупившегося Пирогова виноватый взгляд и снова продолжила говорить:

— Однажды спьяну он похвастался… Ну, будто запросто сможет заменить на чьем угодно посту кого угодно. Типа, большого ума не требуется быть богатым и все такое.

Тут еще в Америке конкурс двойников как раз прошел… Двойников разных знаменитостей. Ну, Шварценеггера там, бывшего президента, еще кого-то…

И Эдька просто с катушек спрыгнул. Он день и ночь не вылезал из Интернета.

— Искал своего двойника среди богатых и знаменитых людей?! — ахнула Рита и быстро переглянулась с Серегой. — В чистом файле, открытом в последние дни перед его отъездом, им была сделана всего одна запись… Принц и нищий…

— Что это значит? — изумился Пирогов.

— Принц и нищий? Господи, это ведь из школьной программы по литературе. Я помню, мы читали с ним каким-то летом. Эдьке тогда очень понравилось. Даже заставлял читать ему вслух. Марк Твен, кажется? — ахнула Татьяна и, обхватив голову руками, со стоном произнесла: