Джеймс Чейз - Этот путь для савана

Разговор с ним, его взгляды, действие мартини, музыка, воскресили у нее волнующие воспоминания о жизни, которую она вела до замужества. Она думала, как, действительно, повеселилась в те дни. И это было недавно: всего три года назад.

– У вас промелькнула нехорошая мысль, – сказал он. Уж он-то умел читать мысли женщин. Именно поэтому он точно знал, как поступить в любой момент, и его успех у женщин стал притчей во языках среди друзей.

Дженни вспыхнула.

– У меня их не было! – Она допила мартини и со стуком поставила бокал на стол. – Я не понимаю, о чем вы говорите. Сейгель усмехнулся.

– Нет, понимаете. Вы думаете, какой будет мой Следующий шаг, предложу ли я вам пойти ко мне домой и посмотреть ценную гравюру, которую я недавно купил.

Дженни некоторое время смотрела на него в замешательстве, потом рассмеялась.

– Ни о чем подобном я не думала!

Он наклонился вперед, и от его животной силы и взгляда у нее перехватило дыхание.

– Вы интересуетесь гравюрами? Она покачала головой.

– Нет. А вы?

– Нет. Я никогда не считал гравюры необходимым предлогом. – Он широко улыбнулся. – Вкусная еда, немного танцев, приглушенный свет и мягкая музыка лучше всяких гравюр.

Он отодвинул стул.

– Поужинаем?

Дженни смотрела на него и колебалась. Она вдруг почувствовала, что этот большой, хорошо выглядевший мужчина, многое принимает за должное, и по мере того, как идет время, будет гораздо труднее управляться с ним, чем она сначала себе представляла. Но она знала, что если откажется от приглашения, он уйдет и ей придется возвращаться в скучный пустой дом, к еще более скучному телевизору.

– Вы говорите загадками, – сказала она, – но я голодна, и поэтому буду ужинать.

– Прекрасно. Пока вы попудрите свой хорошенький носик, – сказал Сейгель, – я должен позвонить. Встретимся через пять мину!.

– Чтобы попудрить нос, мне понадобится больше пяти минут, – сказала она, не желая, чтобы ею командовали.

– Через пять минут, – улыбнулся Сейгель и быстро прошел через бар к гостиной, где были умело скрыты несколько кабин с телефонами. Он набрал номер и, ожидая, когда его соединят, закурил.

Дженни изумила его. Если бы он не знал, кто она, и что она замужем за Конрадом, он был бы уверен, что она его обольщает. Играет ли она с ним, хотел бы он знать, или она действительно слабый противник? Не появится ли вдруг Конрад, когда он будет готов приступить к делу? Не послал ли он сюда свою жену одну, чтобы прихватить его? Сейгель сомневался в этом, но решил вести игру осторожно.

В трубке прозвучал щелчок и раздался недовольный голос Моу Глеба:

– Что надо?

– У меня есть для тебя работа, – не называя себя, сказал Сейгель. – Вам с Питом нужно будет сделать ее, понятно? Пит сделает дело, а ты позаботишься о колесах. Разыщи Пита и сидите у телефона, пока я не позвоню. Я дам вам адрес, как только получу его.

– Ого! Разве сначала мы не сможем подготовить все это, чтобы было чисто?

Его голос прозвучал испуганно.

– У вас не будет времени. Дело должно быть выполнено в течение получаса после получения адреса. После этого за дело примутся копы. Дело очень важное, Моу, не промахнитесь. Я назначаю тебя ответственным, понятно?

– Ладно.

– Сделай это аккуратно, никакого шума и быстро. Я могу позвонить с этого времени в любой момент. Будьте рядом, – сказал в заключении Сейгель и положил трубку.

Потом он быстро прошел по коридору в свой кабинет и открыл дверь.

Маурер и Голович все еще были там. С ними теперь была и жена Маурера – Долорес. Долорес была его идеалом Женщины. Ни одна женщина не возбуждала его так, как она. Он знал, что она недостижима для него, как снежный Эверест, но это не мешало ему думать о ней, проводить бессонные ночи в мечтах о ней.

Она вышла за Маурера из-за денег и власти. И Сейгель знал это. Он знал также, что она платит высокую плату за занимаемое положение.

Маурер был пресыщен женщинами. Ему стоило только поманить пальцем и любая девушка бросалась исполнять его желания. Контроль над объединениями артистов, ночными клубами на калифорнийском побережье и театрами давал ему власть как Над статистками, так и над звездами. Даже Джун Арно с ее сказочным богатством оказалась с ним. Поэтому Долорес для него была лишь одной из женщин, и он обращался с ней соответственно этому.

Глаза Сейгеля охватили ее всю, сидящую у бара в изумрудно-зеленом вечернем платье, покрытом золотыми блестками. У нее была прекрасная кожа – цвета слоновой кости с кремом. Темно-рыжие волосы, прекрасные зеленые глаза, фигура – высокая, пышная, чувственная.

У Сейгеля пересохло во рту.

Она повернулась на высоком стуле и улыбнулась ему. Это была насмешливая улыбка красивой женщины, которая знала, что происходит с мужчинами при виде ее, но это ее не заботило.

– Хэлло, Луи, – сказала она, – как продвигается твой роман? Я видела тебя с одной блондинкой. Она тебе нравится?

Сейгель изменился в лице. Он быстро посмотрел на Маурера, потом – на Головича. Он знал, что тот сходит с ума по Долорес, и что у него есть шансы. Если с Маурером что-нибудь случится, то Голович не только завладеет организацией, он завладеет и Долорес. Он знал, что она ненавидит Головича, так же как и Маурера, но если и жирный старик будет иметь деньги и власть, как у Маурера, а Голович может их иметь, она выберет его.

– Прекрати, – бросил Маурер и хмуро взглянул на нее через плечо. – Если не можешь сидеть спокойно, то тебе лучше уйти.

– О, я могу быть спокойной, Джек, – ответила она с улыбкой. – Смотрите на меня просто как на декорацию. Маурер взглянул на Сейгеля.

– Что она тут делает? Сейгель пожал плечами.

– Я не знаю. Она согласилась поужинать со мной. Она назвала себя и уже немного пьяна. Если судить по тому, как она себя ведет, она слабый противник, но может быть она принимает меня за сосунка.

– Только не тебя, Луи, – насмешливо сказала Долорес. – Кого угодно, но не тебя. Я уверена, что она просто умирает от желания оказаться в твоих объятиях и почувствовать твое страстное дыхание на своей щеке. Кто этого не пожелает?

Сейгель покраснел от злости. Он открыл рот, чтобы что-нибудь ответить, но вовремя остановился.

– Уйди, Долли, – сказал Маурер, не оборачиваясь. – Ты мне уже сегодня надоела. Иди домой!

Долорес соскользнула со стула, взяла свою меховую накидку, которую до этого беззаботно бросила на спинку стула, и прошла через комнату, таща ее за собой. Она шла медленно, с усмешкой на красных губах и слегка покачивая бедрами, привлекая внимание Головича и Сейгеля, которые напряженно следили за ней.

Проходя мимо Сейгеля, она сморщила ему нос.

– Спокойной ночи, Эйб, – сказала она от двери.

– Спокойной ночи, – ответил Голович с легким поклоном. Он старался, чтобы Маурер не заметил в его глазах возмущения.