Майкл Палмер - Естественные причины

– А самый нежелательный вариант?

– Абсолютно такой же сценарий, только мы оба проигрываем. На этом практически была бы поставлена точка в том, что касается моего участия в делах по недобросовестному лечению, уж не говоря о повторных ко мне обращениях. В этой игре всем известно, кто выигрывает, а кто проигрывает.

– Именно поэтому вы советуете нам пойти на мировую?

Он резко затормозил и свирепо уставился на нее, не обращая внимания на нетерпеливый гудок идущей сзади машины.

– Вы так думаете? – спросил он.

– Простите. Нет, я так не думаю и не хочу этого сказать. Проклятье, Мэт. Я не очень четко все себе представляю. Мне просто хочется поскорее покончить со всем этим.

Выражение его лица быстро смягчилось. Он пожал ее руку. Потом съехал на обочину дороги.

– Сара, я позволил бы загнать себе под ногти бамбуковые шипы, если бы знал, что это нам поможет в суде. Но я дьявольски потрудился над каждым возможным поворотом, но нигде не вижу выхода. И если я настойчиво предлагаю урегулирование, то, возможно, потому, что сегодня я впервые ясно почувствовал, как все это может обернуться.

И все же, если вы этого не захотите или если они откажутся от наших намерений, я готов копать дальше и драться. Возможно, вы многого не знаете о запасных игроках на подаче, но у них явно недостает в той части мозга, которая предупреждает о вполне реальных опасностях. Я предлагаю урегулирование, потому что думаю, это для вас лучшее. Это может оказаться лучшим выходом и для меня, но поверьте, это лишь случайное совпадение. Впрочем, подумайте обо всем об этом. Это дело уже предано огласке, хотя практически еще не началось. Если мы доведем дело до суда, то вы превратитесь в артистку цирка с тремя рингами, о чем вы себе и представить не можете. Аксель Девлин окажется лишь одной из ваших проблем.

– Понимаю, Мэт. Забудьте о моих недавних словах. Я сразу же сообщу вам, как только на что-нибудь решусь.

Он кивнул и опять въехал в поток машин.

– Не беспокойтесь, – успокоил он. – Так или иначе, но дело образуется и независимо от того, как все кончится...

– Что? – «Продолжайте, Мэт, скажите об этом, – мысленно понукала она его. – Скажите мне, что, что бы ни случилось, мы будем вместе. Скажите, что вы счастливы, что мы встретились».

– Я... гм... просто хочу, чтобы вы знали, что я целиком на вашей стороне.

Через две минуты взаимного молчания он остановил машину возле главного входа в МЦБ. Сара поблагодарила его и подумала даже о том, чтобы поделиться с ним своими чувствами. Но повернулась и пошла. На него и так навалилась большая нога. Если она неправильно прочитала его мысли, то просто еще больше утяжелит этот груз.

Она вошла на территорию больничного городка через охраняемые ворота и направилась к хирургическому корпусу, где находился ее велосипед. Небольшая поездка по тенистым аллеям станет хорошей зарядкой перед давно назревшим очередным сеансом научной работы в магнитофонной кабине. «Договориться или драться?» Ее мысли разбегались. Отвлекшись, она только в нескольких ярдах от хирургического корпуса поняла, что случилось.

Ее велосипед облили краской – ярко-красной эмалью. К сиденью привязали тряпичную куклу и тоже залили ее блестящей красной жидкостью. Одна ручонка была у куклы оторвана и брошена на землю. Живот куклы был разрезан. К груди приколота карточка с неровной надписью:

«ЗНАХАРЬ-УБИЙЦА».

Сара попыталась сохранить спокойствие, но безуспешно. Слезы покатились из глаз, она бросилась в хирургический корпус. Ее первый звонок был в службу охраны больницы, второй к Мэту.

– Мэт, пожалуйста, позвоните мне в больницу, – сказала она автоматическому ответчику. – Мне надо срочно увидеть вас по очень важному делу. Я приняла решение.

– Бактерии тканей погибли. Абсолютно все. Раньше этого никогда не случалось. Ни разу.

Обезумевший микробиолог, весьма способный молодой человек по имени Крис Холл, недоверчиво качал головой. Роза успокаивающе дотронулась до его руки, хотя на самом деле, возможно, она расстроилась гораздо больше.

– Когда вы делали последнюю проверку? – спросила она.

– Вчера после обеда. Пропали не только ваши опыты, но и все остальные. Уничтожены десятки и десятки различных проб и выведенных бактерий. Бог мой, просто не могу этому поверить. Доктора Уиллок, Эдельман и Бленкеншип... они придут в ярость. Вчера я сменил питательную среду. Все было в отличном состоянии, кристально чисто. Не знаю почему, но замененная жидкость, видимо, была заражена каким-то видом цитоксина.

– Успокойтесь, Крис, – утешала Роза. – Такое случается. Всякий, кто занимается микробиологией, понимает это. Особенно те, которые занимались выращиванием бактерий ткани. – В отличие от бактерий, которые выращивались, в лабораториях на твердых питательных грибках, вирусы можно было развести только среди живых, размножающихся клеток ткани. – Покажите мне лабораторию, в которой не возникало бы проблем в связи с заражением бактерий ткани, – продолжала она, – и я покажу вам лабораторию, где ничего не делают. Имеются ли у вас замороженные запасные образцы?

– Кое-что.

– Что-нибудь из моих образцов?

– Не думаю. Доктор Суарес, я очень сожалею. Поверьте мне.

– Послушайте, Крис, если вы сделали это нарочно, тогда можете извиниться. А если это не так, то займитесь делом, приведите лабораторию в порядок и не беспокойтесь. Все будет в порядке.

Она твердо решила не усугублять отчаяние лаборанта, резкими словами. Но сильная головная боль, вызванная усталостью и разочарованием, с каждой минутой усиливала ее раздражительность. В действительности, хотя она ни за что на свете не сказала бы об этом Крису Холлу, погибшие бактерии пока что не привели к несчастью, которое могло бы произойти. Из-за ССТЗ (БАРТ) она стала чуть ли не фанатиком копий, запасных материалов. Дубликаты она направила Кену Малхолланду, своему старому приятелю в ЦББ в Атланте. Во время последней проверки, примерно неделю назад, он ничего не обнаружил.

– Надеюсь, что другие отнесутся с таким же пониманием, как вы, – вздохнул Крис.

– О, уверена, что так и будет. Нет ли у вас журнала с перечислением бактерий, которые вы выращивали для меня?

Он подал ей обычный блокнот в картонном переплете, на котором было написано: «Р.Суарес». Роза открыла свой атташе-кейс и положила этот блокнот поверх дневника Конни Идальго. Приняв таблетку телонола и вздремнув немного, она займется этим дневником.

– Не говорил ли я вам о том, что в паре ваших мензурок что-то появилось? – спросил Крис.

– Нет, не говорили.

– Я отметил эти образцы звездочкой на полях в вашем блокноте записей для того, чтобы почаще проверять их. Ничего особенного, просто некоторая шероховатость на полоске ткани, которую мы иногда видим на начальной стадии инфекции. Такие же изменения происходят, когда сами клетки ткани лишаются газа. Это подсказывает нам, что надо растопить новую порцию.