Скотт Макбейн - Сребреники Иуды

Нельзя сказать, что прочитанное его удовлетворило. Слишком часто то, что называлось в книгах силой духовной, в действительности было обычной человеческой, которую люди путали по глупости либо с целью обмана ближних. Медиумы, мистики, нумерологи, астрологи, колдуны и ведьмы — жулики всех мастей.

И все же… все же… за всем этим шарлатанством и самообманом скрывался намек на существование некоего загадочного мира, существующего параллельно нашему. Но что такое эта монета? В чем ее суть?

— Библиотека закрывается в десять, — напомнила девушка.

— У меня есть специальный пропуск, позволяющий оставаться после закрытия.

— Хорошо, профессор Стаффер. — Она смущенно посмотрела на Пола. — Только что в новостях передали: убит Тони Бреннан. Дома. Неизвестный нанес ему шесть ударов ножом. Такой был чудесный актер! Ужасно!

Пол кивнул и продолжил чтение. Ему было наплевать на отношения папаши и сыночка Бреннанов. Время поджимало.

Он задержался в библиотеке до глубокой ночи, проглотив «Открытие колдовства» Скота, «Демонологию» Якова VI Шотландского, «De Demonialitate» Синистрари, «Трактат о магии» Догиса, «Flagellum Maleficarum» Мамора, «Liber de Insidiis Daemonium» Рикаламуса, «Снятие колдовской порчи» Бодена, «By Invocatione Daemonim» Тарреги. Все эти работы в той или иной степени имели отношение к соглашению со смертью, договору с адом, о чем сказано в «Книге пророка Исайи».

Черная магия и колдовство распространились в Европе примерно с тысячного года, когда возникло манихейство, верование, что Бог и дьявол — это части единого целого. Церковь с самого начала пыталась подавить пагубные доктрины, но ее благородные устремления очень скоро выродились в свою противоположность. И лечение стало чуть ли не хуже самой болезни. Подавление ложных учений вылилось в безжалостные гонения на всех, кто осмеливался бросить вызов власти церкви. Ересь стала страшным преступлением, обычно караемым смертью.

Охота на ведьм. Эпидемия этой жуткой болезни свирепствовала в средневековой Европе несколько столетий. Тысячи людей, главным образом старухи и дети, были затравлены толпами религиозных фанатиков и сожжены на кострах.

Суды над колдунами в Германии, где приговорили к смерти свыше двадцати тысяч человек, пытки и сожжение на кострах в Испании, избиение целых деревень во Франции, казни ведьм в Британии, печально знаменитый Салем в Соединенных Штатах. Вот так, в борьбе с воображаемым злом, церковь расправлялась с невиновными.

Или зло не было воображаемым? Почему такие люди, как Фрэнсис Бэкон, святой Фома Аквинский, Эразм, святой Альбертус Магнус и понтифики Григорий XV и Бенедикт XII, не говоря уже о мистиках и отцах церкви, страстно верили в физическую реальность сил зла и их способность войти в мир? Почему они верили в это до такой степени, что были готовы вырвать эти силы с корнем, уничтожить, пользуясь самыми жестокими и нечеловеческими средствами? Ответ дал в 1765 году Уильям Блекстоун, один из крупнейших английских юристов: «Как можно отрицать наличие дьявольщины, если в Ветхом и Новом Заветах прямо говорится, что такое возможно ? Мало того, действительно существует».

Эти высокообразованные люди были уверены, что дьявол существует, и Библия это подтверждает. Но доказать это научными методами было тогда невозможно. Если подумать, то и у Пола тоже не было каких-то солидных аргументов даже после путешествия по астралам. Казалось, человеческий мозг был специально запрограммирован так, чтобы отвергать существование дьявола. Почему?

Вот канонический церковный текст — «Malleus Maleficarum», или «Молот ведьм», написанный в 1484 году священниками Кремером и Шпренгером и одобренный папой Иннокентием VIII: «Вера в существование ведьм — необходимая часть католической веры. Те, кто в этом сомневается, — еретики».

Ссылаясь на Книгу Иова, авторы утверждают, что дьявол сильнее любого человека и что духи зла имеют возможность влиять на умы и тела людей, что указано во многих местах Священного Писания: «Сатана способен принимать человеческий образ, являться к людям во снах и мутить их сознание разными хитрыми способами».

Пол прислушался. В здании университета стояла мертвая тишина. Он придвинул ближе настольную лампу, устроился поудобнее и продолжил чтение: «Дьявол знает все наши мысли; он может заставить нас совершать ужасные поступки, управлять нашей волей».

«Могу ли я, используя силу монеты, достичь каких-то высот, немыслимых для человека? Зачем? Чтобы опровергнуть высказывания отцов церкви? Доказать ошибочность положений Библии? То есть продолжить то, чем я занимался всю жизнь?»

Пол потер глаза. Было три часа ночи. «Все это, конечно, очень интересно, но пора домой, пора возвращаться к реальности. Завтра я скажу Хелен, что мне надоело играть в эти игры. К тому же она все равно меня обманывает. Все, хватит витать во снах, пора просыпаться».

— Я вижу, ты перезанимался, — произнесла Хелен.

Пол вскинул голову. Она стояла в углу, такая, какой он видел ее на седьмом астрале. Необыкновенно, нечеловечески прекрасная.

— Книги ничему тебя не научат. Их написали глупцы. Пошли.

— Куда?

— На восьмой астрал. — Хелен улыбнулась. — Тебе предстоит еще многому научиться.

— Но…

— Что — но? — раздраженно бросила она, показывая на книги на столе. — Что знают эти глупцы об астралах? Брось засорять голову всяким мусором. Ты вообще-то представляешь силу монеты? Вот, смотри!

Наваленные на столе книги неожиданно взлетели и закружились по залу в фантастическом танце, а затем вернулись на место, причем легли в том же порядке, в каком он их положил.

— Ты по-прежнему считаешь, что это фокусы? — Хелен схватила первый попавшийся том и швырнула ему. — Раскрой в любом месте и посмотри.

— Но…

— Никаких «но». Раскрой в любом месте, я тебе говорю! — крикнула она.

Пол вздрогнул — он в первый раз видел Хелен в такой ярости. Раскрыл книгу и… замер — она превратилась в телевизионный экран. Перед ним замелькали фрагменты его любимых фильмов. Изображение было объемным и немыслимо четким.

— Что, опять не веришь? — Хелен усмехнулась. — Что бы еще такое сделать? Ну, Сьюзенн ты уже получил в подарок. Ага, я знаю, ты давно мечтаешь занять место Бена, стать заведующим кафедрой. Сделано. В общем, монета может исполнить любое твое желание.

Хелен подошла к цветку, стоящему в алькове на подставке. Он вспыхнул ярким рычащим пламенем, затем огонь погас, и цветок остался таким, каким был.

— Хелен, я… — начал Пол.

В зале зажглись все лампы, но не жалким желтоватым светом — нет, здесь были все цвета радуги и их сочетания, глубокие, насыщенные. Через пару секунд в переплетении лучей материализовались птицы — зимородки, колибри, попугаи, беркуты, фламинго. Они летали по кругу, купаясь в свете. Затем все исчезло так же внезапно, как появилось.