Фруде Гранхус - Шторм

Падая с лестницы, Рино больно ударился, но успел сгруппироваться и прикрыть голову. Стены задрожали, когда он врезался в них, звериный рык наполнил весь дом. Симскар исчез в глубине дома, Рино отчаянно попытался его преследовать. Воздух пронзил луч света, и он понял, что это фары полицейского автомобиля. В этот момент одно из окон в гостиной взорвалось осколками стекла. Симскар выскочил наружу.

Рино собирался было рвануть за ним, но куски стекла все еще торчали в раме, так что он метнулся к двери. На лестнице он столкнулся со своими коллегами, которые прижали его к стене, не сразу узнав.

— Он выскочил из окна!

— Где?

— Позади дома. Скорее!

Нога болела и не слушалась, но Рино последовал за офицерами за угол дома. Темноту пробивали три луча фонарей, как в лазерной игре, возбужденные голоса разбивали ночную тишину, но Рино быстро понял, что Шур Симскар сбежал и добрался до мест, которые он знает гораздо лучше других. И у них нет никаких шансов его отыскать.

Его закатили в лифт. Ее запах тут же заполнил все пространство. Никто из медсестер ничего не говорил, но он знал, что их взгляды прикованы к его изуродованному лицу. Дверь лифта открылась, его вывезли наружу. Металлические детали кровати позвякивали из-за неровностей бетонного пола. На несколько блаженных секунд он поверил, что избавился от Дьявола. А оказалось, она почувствовала, как что-то назревает, и решила срочно его перевезти. Открылась дверь автомобиля, кровать закатили внутрь. Ничего не значащие вежливые слова и пожелания Герою покоя в новом доме. Дверь закрылась. По запаху он понял, что она сидит рядом. Очевидно, она что-то наврала своим коллегам и добилась его перевода из пансионата.

Когда машина отъехала, он задремал. Внезапно он увидел мать, четче, чем когда-либо. Клетчатый фартук повязан у нее на животе, волосы собраны в хвост, от этого лицо казалось более худым, чем на самом деле. Она выглядела несчастной. Он понял, что вообще не помнит, чтобы мать улыбалась или радовалась. В тот день она испекла мальчикам булочки, булочки с повидлом. Это было что-то новенькое, и они набили животы до отвала. Еще им дали газировку, каждому по бутылке, хотя обычно такое угощение они получали только на Рождество или на день рождения. И хотя они с братом счастливо переглядывались, был какой-то привкус у этой радости, как будто в воздухе витало предчувствие трагедии. Мать казалась задумчивой, вместе с ними не ела. Когда все булочки были уничтожены, она выгнала их во двор. Слишком хороший вечер, чтобы сидеть дома.

В тот год это был самый теплый летний день, и они вернулись домой только поздно вечером. Отец был дома, взгляд его пылал от ярости, а вот матери нигде не было. В тот момент он все понял.

Дорога заняла всего несколько минут. Без каких-либо объяснений кровать выкатили из автомобиля и внесли в дом. Другие запахи и эхо подсказали ему, что потолки здесь гораздо ниже, чем бывает обычно в социальных учреждениях. Он точно все еще находился в Рейне, но где именно? Он не мог различить свет и темноту, и все же казалось, что вокруг него сгустилась вечная тьма. Колеса кровати поставили на тормоз — он приехал. Дверь открылась, ее запах исчез.

Через десять минут дверь снова открыли. Шаги были незнакомыми: тяжелые, шаркающие, из-за них кровать слегка вибрировала. Запах какой-то неопределенный. Он слышал дыхание, тяжелое, больше похожее на сопение. Посетитель даже не пытался скрыть свое присутствие. Он лежал, не зная, чего ожидать. Его гость вел себя очень странно. Он вздрогнул, почувствовав прикосновение к шее. Он испугался, решив, что его сейчас задушат, но посетитель просто стоял и рассматривал его. Затем медленные приволакивающие шаги вокруг кровати, сопровождаемые тем же носовым дыханием, как будто человеку было важно рассмотреть его со всех сторон. И хотя ситуация определенно казалась угрожающей, что-то подсказывало ему, что тот, кто снова замер возле него, не хотел причинить ему зла.

Вдруг он понял. Это она, умственно отсталая девочка. Вот и последнее доказательство того, что все происходящее — месть. Давно задуманная месть.

Я так и не простил ее за то, что она сделала. Она пришла к выводу, что не может так больше жить, и выбрала самый простой выход. Самый простой и самый малодушный. Каждый вечер с того самого дня я говорил с ней, спрашивал ее снова и снова, почему она бросила меня. Я понимал, что ей досталось, но все равно я не хотел, чтобы она покоилась с миром. Я хотел, чтобы там, в потустороннем мире, она не находила бы себе места и мучилась чувством вины. Поэтому я продолжал обвинять и задавать вопросы: как она могла? Почему она бросила меня с ними: отцом, умеющим только ненавидеть, и братом, с которым у меня не было ничего общего? В тот вечер во мне что-то умерло, Алине. А потом постепенно вырос новый я. Тот, кем я стал.

Рино позволил себе появиться в участке только в десятом часу. Как и ожидалось, поиски Шура Симскара успехом не увенчались, полицейские бросили эту затею примерно через час после того, как тот улизнул. Рино, теперь уже совершенно уверенный в том, что пожар подстроили, понимал, что дело принимает новый оборот. Началось оно с останков мальчика, но теперь все было завязано на том, кто, по всей видимости, был братом убитого, на том, кто полгода назад чуть не погиб. И именно к нему этим утром собирался зайти Рино. И пусть пострадавший не может говорить или писать, все-таки можно найти способ с ним пообщаться. Что там говорила медсестра? Он изредка отвечает им с помощью жестов. Может быть, просто никто не спрашивал его о том, что его действительно волнует. Возможно, он только и ждал момента, чтобы рассказать, о несчастном случае, который вовсе не был таковым.

По дороге в пансионат у Рино от недосыпа закружилась голова. Он все еще злился, что они упустили шанс поймать Симскара. Ведь было же очевидно, что рано или поздно ему придется вернуться домой, и, если бы они тщательнее разработали план, сейчас он был бы уже в участке. А вместо этого он теперь постарается спрятаться еще надежнее.

И снова его проводили к заведующей. Когда инспектор заявил, что хотел бы навестить Сигурда Овесена, женщина озабоченно нахмурилась.

— К сожалению, мы были вынуждены перевести его в больницу в Лекнесе. Им понадобилась пара дней, чтобы подготовить для него палату, так что пока за ним ухаживает на дому одна из наших медсестер.

— Его уже перевезли?

Заведующая тяжело вздохнула.

— Вчера утром к нему заходил этот Симскар. Теперь-то я понимаю, что мы не должны были этого допускать. По словам заведующей отделением, Овесена очень расстроил этот визит, и успокоить его так и не удалось. Он так слаб, не переносит сильных впечатлений, и, посоветовавшись с медсестрами, которые за ним ухаживают, мы решили, что нам необходимо принять меры. Очевидно, Симскар сильно напугал его, и подумать только, мы позволили им находиться наедине.