Дженнифер Линн Барнс - Игры наследников

Сестра покачала головой.

– Никогда не смогу свыкнуться с тем, что в доме есть дорожки для боулинга .

– А еще тренировочное поле для гольфа, – уточнил Орен из-за моей спины. – И теннисный корт.

Если Либби и заметила, что он не отходит от нас ни на шаг, она не подала виду.

– Ну и как тут найти один-единственный столик? – спросила она.

Я посмотрела на Орена. Раз уж он ходит за нами, можно извлечь из этого пользу.

– Я уже видела кабинет, который находится в нашем крыле. Но, может, у Тобиаса Хоторна были и другие?

Во втором кабинете Тобиаса Хоторна стоял не «Давенпорт», а обычный стол. К кабинету примыкали еще три комнаты. Курительная. Бильярдная . Орен оглашал названия каждой из них и давал пояснения по мере необходимости. Третья комната оказалась крошечной и совсем без окон. Посреди нее стоял прибор, напоминавший огромную белую фасолину.

– Камера сенсорной депривации, – пояснил Орен. – Мистеру Хоторну нравилось временами отрезать себя от внешнего мира.

В конечном счете мы с Либби решили обыскать все комнаты подряд, подобно тому, как мы с Джеймсоном осматривали деревья в Блэквуде. Крыло за крылом, комнату за комнатой мы стали обходить все поместье. Орен не отставал от нас ни на шаг.

– А теперь заглянем в… спа ! – провозгласила Либби с необычайным оживлением – и распахнула дверь. Я даже начала подозревать, что она что-то от меня скрывает.

Отогнав от себя недобрые мысли, я оглядела комнату. Стол тут явно искать не стоило, но я все равно внимательно осмотрела обстановку. Комната имела форму буквы L. В той ее части, что была подлиннее, пол обили деревом, а в маленьком закутке выложили камнем. Посреди каменного пола был сделан небольшой квадратный бассейн. От него валил пар. За ним виднелась стеклянная душевая кабинка размером с небольшую спальню с разнообразными кранами, висевшими не на стене, как это обычно бывает, а на потолке.

– Горячая ванна. Парилка, – сообщил кто-то за спиной. Я обернулась и увидела Скай Хоторн. На ней был длинный – до самого пола – халат, на этот раз черный. Она перешла в просторную часть комнаты, сбросила одежду и улеглась на кушетку, обитую серым бархатом.

– Это массажный столик, – позевывая, пояснила она, даже не потрудившись толком прикрыться простыней. – Я вызвала себе массажиста.

– Дом Хоторнов в настоящее время закрыт для посетителей, – невозмутимо сообщил Орен, нисколько не впечатленный ее прелестями.

– Ну и ладно. – Скай закрыла глаза. – Но Магнуса пропустить придется.

Магнус . Интересно, подумала я, а он был здесь вчера? Может, это он в меня и стрелял по просьбе Скай?

– Дом Хоторнов закрыт для посетителей, – повторил Орен. – Это вопрос безопасности. Мои подчиненные получили команду пропускать на территорию только необходимый персонал, пока не последует иных распоряжений.

Скай зевнула, точно кошка.

– Уверяю вас, Джон Орен, мне массаж жизненно необходим .

На соседней полке горели свечи. Сквозь полупрозрачные занавески в комнату пробивался свет, откуда-то лилась негромкая, приятная музыка.

– Что еще за «вопрос безопасности»? – вдруг спросила Либби. – Что-то случилось?

Я покосилась на Орена, давая ему понять, что отвечать на этот вопрос не стоит, но оказалось, что предостерегать от болтливости нужно вовсе не его.

– Если верить моему сыну Грэйсону, – сказала Скай, – в Блэквуде черт знает что приключилось.

Не успели мы выйти в коридор, как Либби накинулась на меня с расспросами:

– Так что случилось в лесу?

Я мысленно ругнулась, досадуя на Грэйсона за то, что рассказал обо всем матери, – и на себя, за то, что поведала правду ему.

– Зачем тебе усиленная охрана? – строго спросила Либби. Не дождавшись ответа, она повернулась к Орену: – Зачем ей усиленная охрана?

– Вчера произошел один неприятный инцидент, в котором фигурировали дерево и пуля, – ответил Орен.

– Пуля? – переспросила Либби. – То есть была перестрелка?

– Со мной все в порядке, – поспешила я ее заверить.

Она пропустила мои слова мимо ушей.

– Объясните мне, что это был за инцидент такой с деревом и пулей? – нетерпеливо набросилась она на Орена, тряхнув в пылу праведного гнева своим синим хвостом.

Глава службы безопасности не смог – а может, не захотел – продолжать эту игру в угадайку.

– Пока доподлинно неизвестно, должны ли были выстрелы лишь напугать Эйвери или целью злоумышленника была она сама. Стрелок промахнулся, но вашу сестру ранило щепкой, отскочившей от ствола.

– Либби, – сочувственно проговорила я. – Со мной все в порядке, ну правда.

– Выстрелы? Во множественном числе? – уточнила сестра. Казалось, она и впрямь меня не слышит.

Орен прочистил горло.

– Оставлю-ка я вас наедине, – сказал он, прошел вперед по коридору и остановился – с его места нас было и видно, и слышно, но дистанция позволяла делать вид, будто это не так.

Трус .

– В тебя стреляли, но ты и слова мне об этом не сказала! – возмутилась Либби. Она редко выходила из себя, но в таких случаях ее гнев обретал прямо-таки галактические масштабы. – Может, Нэш и прав, черт бы его побрал. Я сказала, что ты и сама можешь о себе позаботиться. А он заявил, что в жизни не встречал юных миллиардерш, которым не надо было бы время от времени надирать одно место!

– Орен с Алисой взяли ситуацию под контроль, – сказала я. – Мне не хотелось тебя тревожить.

Либби коснулась моей щеки, остановив взгляд на царапине, которую я постаралась замаскировать косметикой.

– А о тебе кто позаботится?

Мне невольно вспомнились слова Макс о том, что она мне нужна. Я потупилась.

– У тебя сейчас и без меня проблем хватает.

– О чем это ты? – уточнила Либби. Я услышала, как она нервно втягивает ртом воздух, а потом выдыхает. – О Дрейке, что ли?

Она произнесла его имя. Шлюз официально открыт, и потока вопросов теперь никак не избежать.

– Он тебе без конца пишет.

– Но я же не отвечаю! – возразила Либби.

– И не блокируешь его номер.

На это у нее не нашлось никаких возражений.

– Можно было бы сунуть его в черный список, – хрипло проговорила я. – Или попросить у Алисы новый телефон. Можно подать в полицию заявление о том, что он нарушает запретительный приказ!

– Я ни о каких таких приказах не просила, – заявила Либби, но через мгновение, кажется, пожалела о сказанных словах. И шумно сглотнула. – Да и телефон новый мне ни к чему. Этот номер знают все мои друзья. И папа тоже.

Я уставилась на нее.

– Папа? – С Рики Грэмбсом мы не виделись вот уже два года. Соцработница, которой поручили вести мое дело, не раз с ним общалась, но он даже не потрудился мне позвонить. И даже не удосужился прийти на мамины похороны. – Так он тебе звонил? – спросила я у сестры.