Виктор Каннинг - Проходная пешка

Через две минуты Рейкс позвонил на Парк-стрит. Ответила Белла.

– Сарлинг был у меня, едет к тебе, - сообщил он. - Ты все хорошо помнишь?

– Да, дорогой… да, да.

Белла тревожилась, но Рейкс знал - так и должно быть, пока не началось настоящее дело.

– Не волнуйся, любимая. - Он не жалел слов: от Беллы зависело слишком многое. - Мы с тобой горы сверяем. Я уезжаю за Бернерсом. Мы будем следить за домом и заметим ваш приезд. Когда Сарлинг войдет в кабинет, ты просто покажись в окне, повернись к нам спиной. Хорошо? Мы тебя увидим.

– Хорошо…

– Вот и умница.

– Энди… Энди, а вдруг…

– Ничего вдруг не случится. Все пройдет так, как мы задумали. Успокойся и помни - я все время думаю о тебе.

Рейкс положил трубку. «Энди». Она стала так называть его недавно, и всякий раз в нем, казалось, поворачивается что-то ржавое, несмазанное.

Он достал из сейфа одну из капсул. Из кухонного шкафчика вынул плетеную корзинку и проверил, все ли на месте. Там лежали тридцать футов альпинистской веревки, два шестифунтовых куска мягкой пеньковой, большой цветной платок, две пары тонких хлопчатобумажных перчаток и пара кожаных рукавиц.

Рейкс ходил по комнате, переодевался, думал: «Зачем я тратил силы, возражая ему? Хотел, чтобы он ничего не заподозрил? «Мы вырвем у королевы золотое сердце». Нет, я не притворялся. Золотые слитки, сложенные глубоко под палубой в спецкаюте. Два человека и никакого насилия…» А Бернерс уже ждет его в Уилтшире, приклеил Сарллнговские усы, надел «его» пальто, шелковый шарф и котелок, готов сыграть свою короткую роль. Взгляд Рейкса упал на рекламный проспект кьюнардской компании, оставшийся на столе. Эндрю разорвал рекламу и бросил в мусорный ящик. Потом вышел из дома. Добрался на такси до гаража. Десять минут спустя он уже ехал через западный Лондон в Уилтшир, взбегая того пути, который, насколько он знал, должны выбрать Белла с Сарлингом. Нужно застраховаться даже от мимолетной встречи. Ничто не должно помешать им устранить Сарлинга.

Рейкс включил приемник, и ровный, чистый, поставленный голос диктора произнес: «Он стоит около ста тысяч фунтов, изготовлен на базе ЭВМ «Ферранта Аргус 400». В его задачи входит записывать данные, связанные с главным двигателем, и вести дневник машинного отделения. Следящая за исправностью система держит под контролем температуру и давление в механизмах. Словом, нет сомнений, что компьютер «Королевы Елизаветы» - самое сложное устройство из устанавливаемых на пассажирских кораблях. Интересно также, что и…»

Рейкс выругался и щелкнул выключателем.

Сарлинг развалился в кресле: маленькое, почти игрушечное тело, казавшееся за широким столом еще меньше. Стол, покрытый блестящим красным сафьяном с золотым тиснением по краям; чернильница и резное мраморное пресс-папье отбрасывали на него густые тени под светом настольной лампы. Сарлинг диктовал Белле отчет о парижской конференции, то глядя в потолок, то сверяя со своими заметками.

Положив на колени блокнот, Белла выводила закорючки стенографии. Странички белели на складках зеленого платья. Порою Сарлинг останавливался и теребил усы в поисках нужной фразы. В левой руке он держал стакан с молоком. Белла прекрасно понимала, что парижская конференция владела мыслями старика лишь отчасти. С той минуты, когда Сарлинг сел к Белле в машину, он не переставал думать о чем-то еще. За обедом он вел себя, как мальчишка, который что-то знает и размышляет: сказать об этом или нет. Раньше Сарлинг никогда не брал в рот вина, но сегодня настоял, чтобы она выпила с ним за обедом бутылку «Шабли». Он просто излучал доброту, деликатность, проявлял почти рыцарский такт: входя в гостиную, взял Беллу под руку, провел пальцами от локтя до плеча с ровным нажимом, который мог быть и лаской, и доверительным предостережением друга-опекуна. Да, Сарлинг что-то мысленно затаил, и Белла знала: если он выскажется, за этим последуют или пощечина, или объятия.

Он диктовал:

«…Я беседовал с месье Лакувром о задержке пуска фабрики в Нанте. По его мнению, она заработает в марте будущего года, но мощности будут зависеть от поставщиков по главным сопутствующим контрактам…»

«Белла, - сказала она себе, - на улице ждут двое мужчин. Сарлинг не доживет до утра. Они там, в темноте парка, затаились в кустах, окутанные туманом. Двое мужчин, уверенных в себе, в своем плане и возможностях. Но пока ты не встанешь у окна, не покажешься им, они не шелохнутся. Если ты вообще не подойдешь к окну, они уйдут, а старик останется жить до следующего приезда сюда… да, только до следующего, потому что они вернутся. От школы при монастыре, от трактира в Хедиштоне, от коротких любовных встреч в Вестэндском отеле, уик-эндов в Брайтоне, подчинения Сарлингу и полного повиновения одному из тех, кто на улице, - до чего ты докатилась, Белла? Сидишь и готовишься впустить в дом смерть. Даже не смерть. Убийство…» Десятки прочитанных газетных заголовков и статей пронеслись в мыслях, как птицы, и в памяти возник вопрос, который она не раз задавала себе в прошлом: «Как же убийцы на это решились? Как они дошли до такого?» Теперь она сама отважилась на убийство, но ответ все равно не знала.

– Все. - Сарлинг закончил диктовать. Подался вперед, поставив локти на стол и, подперев пальцами подбородок, отчего изуродованная кожа поползла вверх, превратил глаза в щелочки.

– Перепечатать?

– Завтра, когда вернемся в Лондон.

– Завтра?

– Вы не любите работать по воскресеньям?

– Вы же знаете, мне все равно. Я просто думала, мы останемся здесь.

– Нет, мы уедем сегодня вечером.

– Понятно. Вызвать машину?

– Да. Подвезете меня и поедете к себе.

– Отлично. - Она вдруг почувствовала облегчение, но голос ее не выдал. Сколько продлится передышка? Те двое уйдут. Но вернутся.

Сарлинг молча смотрел на Беллу. И она не могла отвести взгляда от его прищуренных глаз, они смущали ее, хотели, чтобы она не выдержала штурма, выдала правду.

– Белла, как дела у Рейкса и Бернерса с планом моего убийства?

– Не понимаю, о чем вы говорите. - Имя Рейкса стало ключом к легкому, немедленному отпору. Пусть его предаст кто угодно, только не она. Образ Рейкса мгновенно предстал перед ней - кристально-чистый, словно сверкнул солнечный зайчик от далекого зеркала… его пальцы в ее волосах… ее руки обвили его, чтобы защитить, но она даже не знает, хочет ли он защиты. Рейкс со своим стремлением обладать жил в ней, но все же не обладал ничем, потому что она окружила, скрыла, взлелеяла и уберегла его, зная, что защита - тоже обладание.

– Белла, я спрашиваю, насколько они продвинулись?

– Разве он бы сказал?

– Да, если бы хотел вашей помощи.

– Так вот - он ее не просил, а если бы просил, то никогда не получил бы!