Виктор Каннинг - Проходная пешка

– Мы понимаем, что значим друг для друга. Остальное не важно.

Рейкс привлек Беллу к себе, не дав ей заговорить, да это было и не нужно - деловые отношения между мужчиной и женщиной должны заканчиваться безмолвным любовным ритуалом. Он обнял ее и поцеловал, отнес в спальню, раздел, не сказав ни слова, разделся сам и занялся с ней любовью. Все это было столь важно для обмана Беллы, что он, в конце концов, одурачил и самого себя. И после любовной игры, когда Белла лежала, опустошенная, в его объятиях, он, очарованный притворством, долго не мог освободиться от власти лжи. И вдруг его осенила восхитительная мысль: любовь может прийти к людям - хотя, конечно, не к таким, как она! - помимо их желаний и планов.

Во вторник в «Таймс» появился некролог о Сарлинге на целых полстраницы. В тот же день Рейкс съездил в гараж и переложил капсулы в большую картонную коробку. Их было тридцать восемь. Ящик он обернул одеялом, увез в лес и спрятал под кустами. Через пару дней его нашли двое мальчишек, принесли домой и переделали в клетку для кроликов.

Белла, пока не было Рейкса, прибрала в квартире, постелила чистые простыни и наполнила холодильник припасами. В мусорной корзине она заметила рваный кьюнардский проспект. Вынув его, обнаружила внутри две разорванные страницы записок Сарлинга. Теперь, когда старик благополучно исчез с ее горизонта, когда с его смертью свыклись и на Парк-стрит, и в прессе, и в Сити, а до кремации осталось всего два дня, ее охватило искреннее любопытство к этой брошюре. Она подклеила проспект и заметки прозрачной лентой в положила на ночной столик, под журналы, чтобы потом почитать. Через полчаса, когда вошел Рейкс, она уже и забыла об этом. В ту ночь, впервые после смерти Сарлинга, она осталась с Рейксом на Маунт-стрит.

На другое утро он первым поездом уехал в Тонтон, там пересел в свою машину и поздним вечером вернулся в Лондон. Назавтра Белла пошла на похороны Сарлинга, а Рейкс весь день просидел дома, позвонил Бернерсу, сообщил ему те мелкие новости, что у него появились, и сказал, что в следующие две недели Бернерс сможет связаться с ним через Беллу, если позвонит на Парк-стрит. Потом он собрал два чемодана: в один положил свои пожитки, а в другой - досье и светокопии. Центральное отопление в Девоне шло от старомодных колонок. В одной из них он и сожжет эти документы.

Белла вернулась в шесть. На похороны она ходила в черном костюме, черной с белым шляпке; губы, будто из скрытого уважения к умершему, накрасила бледной, как лицо, помадой, волосы зачесала назад и строго перехватила булавкой, отчего так изменилась, что Рейкс едва узнал ее, однако такой она ему понравилась. Стоит убрать ее «ну», «кажется», «я думаю», «правда» - и через несколько недель она с легкостью поднимется до уровня Мери. Что-то в ней все-таки есть, вот только цены этому она не знает. Рейкс поцеловал ее и крепко обнял. Завтра по пути в Девон ему придется решить, как с ней быть - слишком уж много она о нем знает. Придумать план ее исчезновения проще, чем план ликвидации Сарлинга. Зато исполнить гораздо труднее. Сарлинга он ненавидел. А эта девушка пробуждает в нем нежность… страсть во всяком случае.

Она сказала:

– Один из душеприказчиков говорил со мной после похорон. Ну, о завещании. И знаешь что?

– По-моему, тогда в машине Сарлинг преувеличивал.

– Не слишком. Он оставил мне двадцать тысяч. Но знаешь, я думаю, не надо их брать.

– Не дури. Это ведь не подарок. Ты их заработала.

– Они хотят, чтобы я прослужила у них еще месяца два-три и привела в порядок все… но, видимо, это займет годы. На похоронах был кое-кто из его семьи. Я видела даже одного брата старика. Он совсем на него не похож - высокий, здоровый, прямо фермер.

– Так и должно быть. Ты встретилась с одним из хорошо откормленных, а Сарлинг - просто последыш.

– Последыш?

Рейкс засмеялся, обнял Беллу и положил руку ей на грудь:

– Самый слабый поросенок в помете. Братья всегда отталкивают его в конец, где меньше молока.

Он пошел к бару за вином, а она, стоя позади, ни с того ни с сего сказала:

– Похороны влияют на людей, правда? Смешно сказать, но я все еще считаю, что должна бы чувствовать себя виноватой… Мысль о содеянном нами должна вроде бы приводить меня в ужас. Так и было в первую ночь. Но не теперь. Сейчас я просто ничего не чувствую.

Рейкс обернулся:

– И не надо переживать. Сарлинг уже - лишь горстка пепла.

На другой день Рейкс поехал в Девон. Не успел он добраться до Солсбери, а план, как избавиться от Беллы, был уже готов. В общих чертах. Подробности пока подождут. Все равно заняться им можно будет только через несколько недель. Дома он спрятал капсулы в винный погреб и запер на ключ. Никто, кроме него самого, туда не ходил. После обеда, когда миссис Гамильтон ушла, он достал досье и пролистал их. Раз или два у него возникало желание сохранить эти папки, запереть в сейф на черный день. Но в конце концов он отнес их в котельную и сжег, мешая кочергой, пока бумага не превратилась в пепел. Теперь оставалось уничтожить только капсулы. Значит, надо ехать на торфяники, искать безопасное место.

На другое утро Рейкс засунул полдюжины гранат в карманы пальто и поехал на болота. Он не собирался рисковать, везя в машине все сразу. Можно попасть в аварию… рассыпанные по дороге капсулы вызовут подозрение… какой бы малой ни была вероятность такой нелепицы, он не пошел бы. Но меньше всего он хотел взрывать гранаты в одном месте. У пастухов, бакенщиков, охотников острый глаз, многие заметят его, любой заинтересуется им, потому что стоит январь и в округе нет туристов. И все же за несколько недель он найдет подходящие места и избавится от капсул. Рейкс поднялся на широкий голый холм, оглядел местность в бинокль и взорвал гранаты, бросая их по ветру через каждые пятьдесят ярдов.

Близился вечер, высокое небо только что очистилось от облаков, грубую поверхность торфяников смягчали ярко-красные и желтые блики заходящего солнца. Ястреб пролетел над самыми холмами, поднялся и завис в воздухе, зорко осматривая землю, Рейкса с последней капсулой. Рейкс следил, как птица не спеша машет крыльями, как опускает клюв, дождался, когда ее унесло ветром в сторону. Потом бросил последнюю капсулу, отступил, услышал мягкий хлопок, который приглушил ветер, гулявший в кустах вереска.

В то самое утро, когда Рейкс шагал к машине по торфяному склону, Мери Уорбутон сидела у себя в спальне. Она только что вернулась из магазинов и теперь держала в руках письмо, пришедшее с вечерней почтой. Письмо подтвердило опасения, которые возникли у нее несколько месяцев назад. Мери вышла из комнаты и спустилась к телефону.

И в этот же час в одной из парижских квартир пожилой светловолосый мужчина прочитал в «Тайме» некролог о Сарлинге. Длинное неприятное лицо делало его похожим на Веллингтона. Мужчина отложил некролог и через распахнутые шторы взглянул на Сену. Желтоватые блики умирающего дня еще играли на воде. Караван барж плыл вниз по реке. Мужчина щелкнул черным язычком интеркома.