Лорет Уайт - Поглощенные сумраком

Оскар повел ее к отпечаткам густой грязи под еловой кроной, защитившей их от непогоды. Она опустилась на корточки.

– Вот, – он указал палкой с резиновыми кольцами, которыми пользовался для измерения ширины шага. Если знать среднюю ширину шага, это подсказывает, где можно найти следующий отпечаток по отношению к уже найденному.

– Первый отпечаток имеет характерный звездчатый узор на подъеме стопы. У второго есть небольшие прямоугольные бороздки. У третьего – круглые выступы на пятке и поврежденный мысок. Четвертый указывает на сильный износ пятки. Пятый отпечаток имеет сцепленные треугольные выступы.

Келли начала измерять и зарисовывать отпечатки, не обращая внимания на дождь, стекавший по плечам и капавший с козырька фуражки. Ее пальцы быстро онемели от холода, дыхание поднималось облачками пара, когда она поднесла измерительную ленту к следующему отпечатку.

– Этот, со звездчатым узором, похож на отпечаток ботинка фирмы Outrigger, – сказала она. – Седьмой размер, – она просмотрела записи в своем блокноте. – Согласно показаниям родственников, Моника Макнил и Дебора Стронг носили обувь от шестого с половиной до седьмого размера, в зависимости от обувного бренда.

Келли сделала зарисовку другого узора. Она фотографировала отпечатки, но волонтеры из SAR хорошо понимали ограничения высокотехнологичных устройств в лесной глуши, где не было электричества. Непромокаемые карты, навыки обращения с обычным компасом и влагостойкие блокноты с карандашами были обязательны.

Она посмотрела на Оскара.

– Следы Стеллы Дагер еще не установлены, но она оставила пару кроссовок в пакете, который нашли в ее спальне. Они восьмого размера. Следовательно, эти два отпечатка – со звездчатым узором и с треугольниками – принадлежат Деборе и Монике.

Она сделала соответствующие пометки для обеих женщин и для Стеллы. Мужчины носили обувь десятого и двенадцатого размера.

Где-то поблизости залаяла полицейская ищейка. Офицер позвал их к себе.

Келли убрала свой блокнот, сделала последний снимок и последовала за Оскаром туда, где немецкая овчарка рвалась с поводка в начале тропы. Полицейский крепко держал поводок.

– Она уловила их запах, уходящий в ту сторону, – он указал на просвет в кустах, где узкая тропинка шла почти параллельно берегу озера.

– Ты сделала все зарисовки? – спросил Оскар у Келли.

Она кивнула и указала подбородком на тропу.

– Похоже, собаке не составило труда почуять их запах. Мы не потеряем его, если погода не ухудшится, так что пора выступать. У нас достаточно свидетельств. Собирай наше снаряжение, а я пойду проверю, готов ли Мэйсон присоединиться к нам.

Келли поспешила обратно по тропе, ведущей к дому. Адреналин бушевал в ее крови, и она испытывала почти такое же нетерпение, как полицейская ищейка на поводке. Дождь скоро мог смениться снегом, и тогда они могли потерять небольшое преимущество, которое пока имели.

Она достигла границы места преступления, обозначенной желтой лентой, и была остановлена полицейским в мундире.

– Келли Саттон, поисково-спасательная группа Клуэйн-Бэй, – сказала она и продемонстрировала удостоверение личности. – Мне нужно поговорить с сержантом Мэйсоном Денье.

Келли видела Мэйсона у задней двери дома; он разговаривал с одним из криминалистов в белом защитном комбинезоне и ботинках с высокой шнуровкой. В руках, обтянутых нитриловыми перчатками, Мэйсон держал что-то вроде тарелки.

Она наблюдала за работой технических экспертов в комбинезонах, размещавших перед навесом маленькие ярлыки и маркировочные знаки и ведущих съемку. Огромная армейская палатка-шатер была воздвигнута с целью накрыть весь участок между кухней и навесом, где стоял морозильный шкаф.

Она была зачарована этим зрелищем. Это напоминало работу ее группы, но разумеется, было чем-то другим. Такие сцены отвлекали ее от повседневных забот и тревог. Она делилась своим настроением с Питером каждый раз, когда они выезжали по вызову. Когда она мысленно вернулась к Питеру, ее захлестнула ошеломительная волна горя – такая мощная и темная, что у нее перехватило дыхание.

Она отвернулась и постаралась дышать ровно и глубоко, чтобы вернуться к действительности. Горе, страх, чувство утраты – все это поразило ее из ниоткуда. Она научилась восстанавливаться после таких ударов. Она научилась жить с этим и не скрываться, потому что чем упорнее она старалась убрать это подальше, тем сильнее оно ударяло в следующий раз, и тем более тяжкими были последствия.

Она получала множество благонамеренных советов, но большая часть этих советов была связана с тем, как пережить утрату любимого человека.

А Питер был еще жив.

Она все еще верила, что он может вернуться к ней.

– Келли?

Она развернулась на месте. Мэйсон подошел к ней, держа в руках тарелку с грибами. Она сразу же поняла, что это за грибы, и жестко посмотрела на него.

– Кто-то употребил их в пищу?

– Вы знаете, к какому виду они принадлежат? – спросил он и приподнял тарелку.

– Выглядят как бледные поганки. Где вы их нашли?

– На кухне.

Их взгляды встретились.

– Они здесь не растут. Во всяком случае, до сих пор мы их не видели. Это не значит, что мы не найдем их, если будем искать специально, но до сих пор я не слышала сообщений о них в нашем районе. Но случаи отравления бледной поганкой все чаще происходят в Британской Колумбии. В прошлом году в окрестностях Ванкувера умер трехлетний ребенок, а женщина на лыжном курорте Уистлер съела один такой гриб, выросший на заднем дворе, и серьезно отравилась. Она считала, что разбирается в грибах.

Келли замолчала, пораженная новой мыслью.

– Вы говорили, сегодня утром детективы сообщили вам, что Натан Макнил – профессор микологии?

– Да, – к ним подошел криминалист, собиравшийся причислить грибы к числу улик. Он отдал Мэйсону тарелку.

– Натан Макнил должен был знать, что это за грибы, – сказала Келли.

Мэйсон с интересом посмотрел на нее.

– В каком смысле?

– В том смысле, что это яд, который можно использовать с целью убийства. Вы также говорили, что кто-то из обитателей дома тяжело заболел.

– Свидетельства указывают на то, что у доктора Стивена Бодена был острый приступ гастроэнтерита. Следы рвоты и поноса в уборной, примыкавшей к его комнате, где мы также нашли его вещи, густо запачканные кровью.

– Острый гастроэнтерит – один из первоначальных симптомов отравления бледной поганкой, – с неожиданным воодушевлением сказала Келли.

– Возможно, профессор Натан Макнил отравил его, – пробормотал Мэйсон. – Если они здесь не растут, то остается возможность, что Макнил намеренно взял их с собой в эту поездку.