Дин Кунц - Темные реки сердца

Чем более страстно говорила Валери, тем быстрее вела машину.

Спенсер мигал каждый раз, переводя взгляд с ее лица на дорогу, по которой они мчались. Если она утратит контроль, если они вылетят с асфальта в эти островерхие ели, то им не придется волноваться по поводу встречи с ударной командой, высланной из Лас-Вегаса.

Однако сидящий за ними Рокки неудержимо веселился.

Валери продолжала говорить:

– Наши улицы небезопасны. Кое-где люди не чувствуют себя спокойно даже в собственных домах. Федеральные правоохранительные агентства утратили бдительность, поэтому они делают ошибки и нарываются на скандалы. Их, политиканов-копов, так же как политиканов, назначенных и избранных.

– Чем и занимается это безымянное агентство.

– Счищает грязь, прячет ее под ковром и следит, чтобы ни один политикан не оставил отпечатки своих пальцев на метле, – с горечью сказала она.

Они въехали в Юту.

Они летели всего несколько минут и все еще находились над окраинами северного Лас-Вегаса, когда второй пилот прошел в пассажирский салон. Он принес секретный телефон со встроенным скремблером и передал Рою, включив в сеть. Телефон был снабжен наушниками, так что руки Роя оставались свободными. Кабина была надежно изолирована, и наушники размером с блюдечко были такого высокого качества, что он не слышал шума моторов и лопастей, хотя чувствовал вибрацию от них.

Звонил Гэри Дюваль – агент в Северной Калифорнии, которому было поручено разобраться с Этель и Джорджем Порт. Но звонил он не из Калифорнии. Сейчас он находился в Денвере, штат Колорадо.

Было сделано предположение, что Порты уже жили в Сан-Франциско, когда умерла их дочь и их внук переехал жить к ним. Это предположение было отброшено как ложное.

Дюваль наконец установил одного из бывших соседей Портов в Сан-Франциско, который припомнил, что Этель и Джордж Порт приехали туда из Денвера. Но тогда их дочь была уже давно мертва, а их внуку, Спенсеру, было шестнадцать.

– Давно? – с сомнением спросил Рой. – Но я думал, что мальчик потерял свою мать, когда ему было четырнадцать, и в этой самой автомобильной катастрофе он и получил свой шрам. Это двумя годами раньше.

– Нет. Не два года. И не автомобильная катастрофа.

Дюваль раскопал секрет. А он явно был один из тех людей, которые получают удовольствие от владения секретами. Ребячливый тон – я-знаю-кое-что-чего-ты-не-знаешь – указывал, что он будет выпускать свою драгоценную информацию порциями, чтобы получить больше удовольствия.

Вздохнув, Рой откинулся на сиденье.

– Рассказывай.

– Я прилетел в Денвер, – начал Дюваль, – чтобы посмотреть, может быть, Порты продали здесь дом в том же году, когда купили дом в Сан-Франциско. Так и было. Тогда я попытался найти каких-нибудь соседей в Денвере, кто помнил их. Без проблем. Я нашел нескольких. Люди не переезжают здесь так часто, как в Калифорнии. И они припомнили Портов и мальчика, потому что это было настоящей сенсацией – то, что произошло с ними.

Снова вздохнув, Рой открыл конверт, в котором все еще хранил несколько фотографий, найденных в коробке из-под обуви в хижине Спенсера Гранта в Малибу.

– Его мать, Дженнифер, погибла, когда мальчику было восемь, – сказал Дюваль, – и вовсе не в автомобильной катастрофе.

Рой вытащил четыре фотографии из конверта. Верхний снимок был сделан, когда женщине было примерно двадцать. На ней было простое летнее платье, все в солнечных бликах, она стояла возле дерева в белых цветах.

– Дженни была любительницей лошадей, – сказал Дюваль, и Рой припомнил другую фотографию, с лошадьми. – Ездила на них, разводила их. В день смерти она отправилась на собрание ассоциации скотоводов графства.

– Это было в Денвере или где-нибудь в окрестностях?

– Нет, там жили ее родители. Дженни жила в Вейле, на маленьком ранчо, сразу за окраиной Вейла, штат Колорадо. Она присутствовала на собрании ассоциации скотоводов, но обратно домой так и не вернулась.

На второй фотографии Дженнифер была снята вместе с сыном на пикнике. Она обнимала мальчика. На нем была бейсбольная шапочка набекрень.

Дюваль сказал:

– Ее автомобиль обнаружили брошенным. Были объявлены ее поиски. Но нигде близко от дома ее не нашли. А через неделю кто-то наконец обнаружил ее тело в канаве, в пятнадцати-шестнадцати километрах от Вейла.

Когда он сидел за кухонным столом в хижине в Малибу утром в пятницу и разглядывал фотографии в первый раз, Роя охватывало ощущение, что ему знакомо лицо женщины. Каждое слово, которое произносил Дюваль, подводило Роя ближе к ответу на ту загадку, что преследовала его еще три дня назад.

Голос Дюваля в наушниках теперь приобрел странную, соблазняющую мягкость.

– Она была найдена голой. Со следами пыток и сексуального насилия. В то время это было самое зверское убийство. Даже и теперь его детали могут вызвать ночные кошмары.

На третьем снимке Дженнифер и мальчик стояли возле плавательного бассейна. Она положила ладонь ему на голову и сделала двумя пальцами рожки. На заднем плане виднелся сарай.

– Все признаки указывают, что она стала случайной жертвой, – сказал Дюваль, медленно, капля за каплей, опустошая свою фляжку с секретами. – Он социопат. Какой-то парень с автомобилем, но без постоянного места жительства, странствующий по дорогам от штата к штату. Тогда, двадцать два года назад, это был относительно новый синдром, но полиция уже встречала таких довольно часто, чтобы определить: бродячий маньяк-убийца, не связанный ни с семьей, ни с обществом; акула, отбившаяся от стаи.

Женщина. Мальчик. Сарай на заднем плане.

– Преступление оставалось некоторое время нераскрытым. Точнее, шесть лет.

Вибрация от мотора вертолета и его лопастей передавалась через фюзеляж в кресло Роя, в его тело и вызывали в нем дрожь. Очень неприятную дрожь.

– Мальчик и его отец продолжали жить на ранчо, – сказал Дюваль. – Там был отец.

Женщина. Мальчик. Сарай на заднем плане.

Рой перевернул четвертую, и последнюю фотографию.

Мужчина в тени. Пронизывающий взгляд.

– Имя мальчика не Спенсер, а Майкл, – выдал Дюваль.

Черно-белая студийная фотография мужчины лет тридцати пяти была сделана с настроением: хорошо проработана в контрастах между ярким светом и темнотой. Специфические тени, отбрасываемые какими-то предметами за пределами кадра, роились на противоположной стене, словно вызванные человеком на снимке, как будто он мог повелевать всеми силами ночи.

– Мальчика звали Майкл…

– Акблом. – Рой наконец оказался в состоянии узнать его, несмотря на то что тени скрывали по крайней мере половину лица. – Майкл Акблом. Его отец – Стивен Акблом, художник. Убийца.

– Правильно, – сказал Дюваль, несколько разочарованный тем, что пришлось расстаться с секретом.