Дин Кунц - Темные реки сердца

– И когда он захотел оттуда уйти, они его не отпустили…

– Мы даже не понимали, что его никогда оттуда не отпустят. Я хочу сказать, что Том, конечно, кусок дерьма, но он все же отец Дэнни! Тот был его единственным сыном. Мать Дэнни умерла, когда мальчик был совсем маленьким. Рак. Поэтому казалось, что у Тома не было никого, кроме Дэнни.

После ужасной смерти его матери Спенсер с отцом стали ближе друг другу. Или, может, это лишь казалось ему. До той самой ночи в июле.

Элли сказала:

– Тогда нам стало ясно, что работа в агентстве – пожизненная, ее просто невозможно оставить.

– Это похоже на работу личным адвокатом крестного отца.

– Единственный выход был обратиться к общественности, чтобы эти грязные делишки стали известны широкой публике. Дэнни потихоньку подготовил свои секретные файлы из программы «Мамы» и доклад о том, каким прикрытием пользовалось агентство.

– Вы понимали, какой опасности подвергаетесь?

– Мы понимали, но далеко не всё. Мне кажется, что мы оба до конца не могли поверить, что Том способен отдать приказ убить Дэнни. Боже мой, нам было всего по двадцать восемь лет! Смерть была абстрактным понятием для нас. Когда тебе двадцать восемь, трудно поверить, что ты можешь умереть.

– И тогда появилась бригада по уничтожению?

– Нет, это был отряд спецназа. Так было для них гораздо удобнее. Они появились втроем вечером в День благодарения. С тех пор прошло уже больше года. Это было в доме моих родителей в Коннектикуте. Мой папа… был врачом. Врач, особенно в маленьком городке, никогда себе не принадлежит. Даже в День благодарения. Поэтому… к концу ужина… я была в кухне… я должна была принести пирог с тыквой… когда прозвенел звонок в дверь…

Спенсеру не хотелось смотреть в ее прелестное лицо. Он закрыл глаза.

Элли перевела дыхание и продолжала:

– Кухня расположена в конце коридора, ведущего из прихожей. Я выглянула из кухни, чтобы посмотреть, кто же пришел. Это было как раз в тот момент, когда моя мама открыла дверь… входную дверь.

Спенсер ждал, пока она наберется сил, чтобы продолжить рассказ. Если он правильно понимал ее, то обо всем, что произошло четырнадцать месяцев назад, Элли рассказывала впервые. Она все время скрывалась. Она не могла никому доверять и не желала рисковать жизнью невинных людей, втянув их в собственную трагедию.

– Вошли два человека. В них не было ничего особенного. Они вполне могли быть пациентами отца. На одном была надета клетчатая красная куртка. Он что-то сказал маме, потом прошел вглубь прихожей. Он толкнул маму назад, держа в руках пистолет. Я не слышала звук выстрела. Там был глушитель. Но я увидела… поток крови… и ее голова разлетелась.

Спенсер все не открывал глаза – ему не хотелось видеть лицо Элли. Но он ясно представлял себе прихожую в Коннектикуте и весь тот ужас, о котором ему рассказывала Элли.

– Папа и Дэнни были в столовой. Я закричала: «Бегите, скорей!»

Я поняла, что это люди из агентства. Я не побежала к задней двери. Наверное, сработал инстинкт. Они бы меня там убили. Я кинулась в комнату, где мы обычно стирали, за кухней. Оттуда – в гараж и через боковую дверь выбежала из гаража. Участок у дома занимал два акра земли, там были большие лужайки, но я побежала к забору, отделявшему наш участок от участка Дойля. Я уже перебралась через забор, почти перебралась, когда пуля отлетела от железной решетки. Кто-то стрелял из-за нашего дома. И опять из оружия с глушителем. Никакого звука, просто пуля зазвенела по железу. Я была в ужасе и пробежала по двору Дойлей. Их не было дома, они уехали к своим детям на праздник. Окна были темными. Я пробежала через калитку в лес Святого Георга. Там на шести или восьми акрах стоит пресвитерианская церковь, окруженная лесом – сосны и платаны. Я пробежала некоторое расстояние и спряталась под деревьями. Оглянулась. Я думала, что кто-то из них преследует меня, но я была одна. Наверное, я среагировала очень быстро, или, может, они не желали преследовать меня, чтобы никто не увидел, как они размахивают оружием. И в тот момент пошел снег, именно тогда, пушистые огромные хлопья…

Не открывая глаз, Спенсер представил ее в тот миг, в этом далеком месте: одна в темноте, полураздетая. Она дрожала и задыхалась и была вне себя от ужаса. Тяжелые хлопья снега падали на голые ветви платанов. Ей показалось значительным, что снег пошел именно в это время. Она не подумала, что просто изменилась погода. Снег стал знамением для Элли.

– Было в этом что-то странное и непонятное… просто нереальное… – продолжала Элли. Спенсер понял, каковы были ее чувства в тот момент, он и сам бы чувствовал то же самое. – Я не знаю, не могу объяснить… снег был похож на занавес, на покрывало, нет, больше на занавес на сцене, как будто это был конец акта, конец всего. Я тогда поняла, что они все погибли. Не только мама, но и папа, и Дэнни.

У нее задрожал голос. Рассказав об убийстве близких в первый раз, она словно обнажила свои раны, разбередила шрамы, которые зарубцевали ее боль. Спенсер понимал, что иначе и не могло быть.

Он с трудом открыл глаза и посмотрел на Элли.

Она была сейчас даже не белая, а пепельного цвета. У нее в глазах стояли слезы, но щеки были сухими.

– Вы не хотите, чтобы я вел машину? – спросил ее Спенсер.

– Нет, лучше я сама. Я не могу отвлекаться, и сейчас… мне не стоит слишком много думать о прошлом.

На придорожном знаке они прочитали, что до Ньюкасла им осталось проехать около тринадцати километров.

Спенсер посмотрел из бокового окна. Пейзаж показался ему мертвым, несмотря на множество деревьев, и темным, хотя ярко светило солнце.

Элли сказала:

– Потом по улице за деревьями промчалась машина. В тишине был прекрасно слышен звук мотора. Она пронеслась под уличным фонарем, я смогла рассмотреть человека, который сидел впереди рядом с водителем. На нем была красная клетчатая куртка. В машине был водитель и еще один человек сидел позади – всего трое. После того как они промчались, я побежала под деревьями к домам. Я хотела позвать на помощь, обратиться к полиции, но остановилась, не успев открыть рот. Я поняла, кто это все сделал, – агентство, Том. Но у меня не было никаких доказательств.

– Что случилось с файлами Дэнни?

– Они были в Вашингтоне. Некоторые дискеты спрятаны в нашей квартире и еще одна партия хранится в банковском сейфе. Было ясно, что у Тома находятся все дискеты, иначе он не был бы… таким наглым. Если я пойду в полицию, если он сможет меня где-то засечь, Том меня достанет. Рано или поздно. Все будет выглядеть как несчастный случай или самоубийство. Поэтому я вернулась домой. Я прошла через лес Святого Георга, вышла через ворота к дому Дойлей, перелезла через забор и вошла в… наш дом. Я еле заставила себя пройти через кухню… потом через прихожую… и подойти к маме. Прошло столько времени, и, когда я пытаюсь вспомнить лицо моей мамы, я всегда вижу эту ужасную рану, кровь и разбитые торчащие кости. Эти отморозки разрушили мои воспоминания о матери… я помню только это ужасное месиво.