Дин Кунц - Темные реки сердца

Элли посмотрела на Рокки и увидела, что он улыбается. Пес энергично вилял хвостом и колотил им по креслам с обеих сторон прохода.

– Вы собираетесь испортить спутник, который стоит много миллионов, превратив его в космический мусор? – спросил Спенсер.

– Только на время. Я заморожу его работу на шесть часов. К тому времени они не будут знать, где нас искать.

– Да ладно, чего там, повеселитесь как следует, сломайте его навсегда.

– Когда агентство не использует спутник для подобной работы, он приносит пользу людям.

– Значит, вам присуще чувство ответственности.

– Ну, я когда-то была герлскаут. Мне кажется, что от этого никогда нельзя излечиться. Думаешь о людях.

– Тогда вы, наверное, не пойдете со мной ночью писать краской всякие глупости на стенах домов и в подземных переходах.

– Вот! – воскликнула Элли и нажала клавишу с надписью: «Вход».

Она внимательно просмотрела данные на экране и улыбнулась:

– «Страж Земли – три» обещал проспать шесть часов. Они нас потеряли. Ну, если им не помогут радары. Вы уверены, что мы точно летим на север и на достаточной высоте, чтобы радар не мог нас обнаружить?

– Парни в кабине уверяют меня в этом.

– Прекрасно.

– Чем вы занимались раньше? – спросил он.

– Я работала программистом и специализировалась на компьютерных играх. Но это была работа-увлечение.

– Вы создавали видеоигры?

– Да.

– Ну конечно, вы это делали…

– Я говорю вам правду: я занималась именно этим.

– Вы меня не поняли, – сказал Спенсер. – Я хочу сказать: конечно, вы это делали. Видно по вашему поведению. А теперь вы принимаете участие в настоящей видеоигре.

– Судя по тому, что творится в мире, вскоре каждый из нас станет участником реальных видеоигр. Черт побери, они будут не очень-то приятными. Это вам не «Супербратья Марио» или что-то такое же слабенькое и сладенькое. Скорее всего, что-нибудь типа «Смертельной схватки».

– Теперь, когда вы испортили спутник стоимостью в сотни миллионов долларов, что дальше?

Пока они разговаривали, Элли не сводила глаз с компьютера. Она переключилась со спутника снова на «Маму». Теперь она вызывала разные меню, одно за другим, и быстро прочитывала их.

– Я хочу все просмотреть, чтобы решить, как им больше навредить.

– Вы не можете сначала кое-что сделать для меня?

– Скажите мне, что вы хотите.

Он рассказал ей о ловушке, которую расставил для тех, кто может войти в его дом в его отсутствие.

Теперь уже Элли присвистнула от восхищения:

– Боже, как мне хотелось бы видеть их лица, когда они наконец поняли, что там происходит. А что стало с портретами взломщиков, когда они покинули Малибу?

– Фотографии были переданы в центральный компьютер телефонной компании «Пасифик белл». Но перед этим был передан код, который запустил программу, разработанную мной и тайно переданную этому компьютеру. Благодаря ей фотографии были приняты в компьютере телефонной компании и потом переправлены в центральный компьютер «Иллинойс белл», где я заложил еще одну небольшую тайную программу, которая начинала работать в ответ на специальный код входа. Так что этот компьютер получил фотографии от телефонной компании «Пасифик белл».

– Вы считаете, что агентство не сможет проследить путь этих фотографий?

– Ну, они точно смогут проследить их до «Пасифик белл», но после того, как моя программа отослала их в Чикаго, она стерла запись действия. Она является саморазрушающейся программой.

– Иногда даже саморазрушающиеся программы можно восстановить и работать с ними. Тогда они смогут прочитать ваши инструкции о том, как стереть передачу фотографии в «Иллинойс белл».

– Только не в данном случае. Это была чудесная маленькая саморазрушающаяся программа, ее невозможно восстановить, я это гарантирую. Когда она разрушилась, она забрала с собой значительный блок системы «Пасифик белл».

Элли перестала просматривать программы «Мамы» и посмотрела на него:

– Насколько велик этот значительный блок?

– Ну, примерно тридцать тысяч людей не могли звонить по телефону в течение двух-трех часов, пока в систему не включили дополнительные линии.

– Вы никогда не были герлскаут, – покачала головой Элли.

– Ну, я просто лишен был подобного шанса.

– Вы узнали о компьютерах гораздо больше, чем о вертолетах. Как вы думаете, эти фотографии еще ждут вас в компьютере компании «Чикаго белл»?

– Мы пройдемся с вами по программе и узнаем. Нам могут пригодиться фотографии этих бандитов, чтобы в будущем мы смогли их узнать. Разве я не прав?

– Cогласна. Скажите, что нужно делать.

Через три минуты первое фото показалось на экране. Спенсер вытянулся, чтобы лучше его разглядеть. Элли повернула кейс таким образом, чтобы они оба могли смотреть на экран.

– Это моя гостиная, – сказал он.

– Вас мало интересует дизайн?

– Мой любимый стиль – «Раннее и полное отсутствие мебели».

– Мне почему-то кажется, что он больше похож на «Поздний монастырский».

Двое мужчин в костюмах десантников быстро двигались по комнате, и фотографии оказались смазанными.

Спенсер попросил Элли нажать на клавишу интервала.

Элли нажимала клавишу, и на экране появлялись фотографии одна за другой. За минуту они просмотрели первые десять снимков. На некоторых можно было ясно разобрать портреты налетчиков. Но очень трудно полностью представить себе лицо человека, если у него на голове шлем, закрепленный ремешком под подбородком.

– Нам придется их все пролистать, пока не наткнемся на что-то интересное, – сказал Спенсер.

Элли начала быстрее нажимать на клавишу интервала. Она пролистала тридцать фотографий, пока не появилось изображение человека без униформы.

– Сукин сын, – сказал Спенсер.

– Я с вами совершенно согласна, – поддержала его Элли.

– Давайте номер тридцать два.

Она нажала клавишу интервала.

– Так.

– Ага.

– Тридцать три.

Нажатие клавиши.

– Мы можем не сомневаться, – сказала Элли.

Тюк. Тридцать четыре.

Тюк. Тридцать пять.

Тюк. Тридцать шесть.

На всех последующих фотографиях был один и тот же человек. Он ходил по гостиной в домике в Малибу. И он был пятым в группе налетчиков, выбравшихся из этого вертолета перед магазинчиком почтовых открыток некоторое время назад.

– Самое странное, – сказала Элли, – держу пари, что мы рассматриваем его фотографию на его компьютере.

– Вы, наверное, сидите на его месте.

– В его вертолете.

Спенсер заметил:

– Боже, он, наверно, писает кипятком!

Они быстро пролистали остальные фотографии. Этот толстомордый, веселенький мужичок был в каждом кадре, пока он вызывающе не плюнул на листок бумаги и не заклеил им линзы камеры.