Дин Кунц - Темные реки сердца

Теперь потух экран дисплея.

– Что там происходит? – спросил Джонсон.

На экране появились новые слова: «Мозг погиб».

Рой заорал:

– Ты придурок! Сукин сын! Извращенец со шрамом!

Альфонс Джонсон даже отступил назад. Его поразила злоба в человеке, который никогда раньше не выходил из себя и держался всегда очень спокойно.

Рой подвинул кресло к столу и сел. Когда он положил пальцы на клавиши, слова «Мозг погиб» стерлись с экрана.

Перед ним был просто пустой синий экран.

Чертыхаясь, Рой пытался вызвать основное меню.

Синий цвет. Экран был спокойным и синим.

Пальцы Роя порхали по клавишам.

Спокойствие, никаких перемен. Синий экран.

Встроенный диск не вызывался. Даже операционная система, которая не была повреждена, никак не реагировала и не желала работать.

Грант после себя вычистил все. Он еще смел над ними издеваться, написав: «Мозг погиб».

Медленно вдыхай и выдыхай. Медленно и глубоко дыши. Вдыхай бледно-персиковый дух спокойствия. Выдыхай ядовитый желто-зеленый туман злобы и напряжения. Внутрь тебя идет добро, а из тебя выходит зло.

Когда Спенсер и Рокки прибыли в Вегас, уже пробило двенадцать. Яркие фонари и сверкающие огни неоновой рекламы, продолжающие свой пульсирующий танец вдоль главных улиц, освещали все вокруг так же, как в солнечный день. Даже в этот час движение вдоль Южного бульвара Лас-Вегаса было насыщенным.

Толпы народа двигались по тротуарам. Лица людей выглядели странными и иногда даже демоническими в фантасмагории неоновых огней. Они шли от казино к казино, потом возвращались обратно. Все было похоже на шествие насекомых, которые ищут что-то им необходимое или желаемое.

Рокки тревожили яркий свет и бесконечные толпы прохожих. Сидя в машине, он был в полной безопасности, все окна были плотно закрыты, но пес не переставал дрожать. Он скулил и вертел головой из стороны в сторону, как будто был уверен, что сейчас на него кто-то нападет, но никак не мог понять, откуда ждать опасности. Может, собака шестым чувством восприняла судорожные метания страстных игроков, жадность и хищность проституток и их сутенеров, отчаяние дочиста проигравшихся людей.

Они выехали из этого бедлама и провели ночь в мотеле на Мэриленд-парквей, в двух кварталах от главной магистрали. В мотеле стояла тишина, так как не было ни одного игрального автомата.

Спенсер был без сил и вскоре заснул, хотя постель оказалась для него слишком мягкой. Ему снилась красная дверь, которую он постоянно открывал – десять раз, двадцать, может, сто раз подряд.

Иногда с другой стороны оказывалась лишь темнота. Темнота, пахнущая кровью. И от этого у него начинало бешено биться сердце. Иногда там была Валери Кин, но когда он протягивал к ней руки, она исчезала и дверь за ней плотно захлопывалась.

В пятницу утром, приняв душ и побрившись, Спенсер наполнил одну миску едой, а другую – водой для собаки, поставил их на пол около постели, а сам пошел к двери.

– Здесь есть буфет, я позавтракаю, а когда вернусь, мы уедем отсюда. – Собака не хотела оставаться одна и начала жалобно скулить. – Все будет хорошо, – сказал ей Спенсер.

Он осторожно открыл дверь, так как боялся, что Рокки попытается выскочить.

Вместо того чтобы рваться на волю, Рокки сел, весь скрючился и повесил голову.

Спенсер вышел из номера и оглянулся.

Рокки не двигался и не поднимал голову. Он дрожал мелко-мелко.

Спенсер вздохнул, вернулся в комнату и закрыл дверь.

– Хорошо, давай ешь, а потом пойдешь со мной и будешь ждать, пока я тоже что-нибудь поем.

Рокки закатил глаза, чтобы увидеть из-под мохнатых бровей, как его хозяин устраивается в кресле. Он пошел к миске, оглянулся на Спенсера, потом мрачно глянул на дверь.

– Я никуда не ухожу, – уверял его Спенсер.

Вместо того чтобы, как обычно, быстро проглотить еду, Рокки ел медленно и очень аккуратно, что было для него совершенно нехарактерно. Казалось, он подозревал, что это его последняя трапеза, и желал насладиться едой.

Когда он наконец кончил есть, Спенсер вымыл миски, вытер их и весь багаж погрузил в машину.

В феврале в Вегасе может быть очень тепло, но в пустыне погода непредсказуема. У зимы острые зубы, когда она желает вас укусить. В это февральское утро небо затянули тучи и было довольно холодно. С западных склонов гор дул ветер такой же холодный, как и сердце босса – владельца карточных столов.

После того как был погружен багаж, Рокки и Спенсер посетили относительно укромные кустики за мотелем. Спенсер покараулил, стоя спиной к Рокки. Он засунул руки в карманы и сгорбился. Он ждал, пока Рокки закончит свой утренний туалет.

Когда дела были сделаны, они вернулись к машине, и Спенсер проехал от южного крыла мотеля к северному, где располагалась закусочная. Он остановился перед огромными окнами.

Войдя в закусочную, он выбрал столик в кабинке, откуда через окно хорошо была видна машина. Рокки весь тянулся вверх на пассажирском сиденье и смотрел на своего хозяина через ветровое стекло.

Спенсер заказал яйца, жареный картофель по-домашнему, тосты и кофе. Он ел и часто поглядывал на машину. Рокки не сводил с него глаз…

Спенсер несколько раз помахал ему.

Рокки это понравилось. Каждый раз, когда Спенсер махал ему, он начинал вилять хвостом. Один раз он положил лапы на приборную доску, прижал нос к стеклу и заулыбался.

– Что же они сделали с тобой, дружище? Что они могли с тобой сделать, отчего ты стал таким? – вслух спросил себя Спенсер. Он пил кофе и наблюдал за обожающей его собакой.

Рой Миро приказал Альфонсу Джонсону и остальным своим людям как следует прочесать весь дом в Малибу, пока он съездит в Лос-Анджелес. Если повезет, они смогут найти среди вещей Гранта что-нибудь такое, что поможет понять его психологию, или прольет свет на неизвестные им эпизоды, или подскажет, где он сейчас может находиться.

Агенты уже пытались узнать в телефонной компании, куда был направлен звонок компьютера Гранта. Грант, конечно, постарался замаскировать все свои следы. Если удача улыбнется им, они узнают, в лучшем случае через сутки, номер и местоположение телефона, куда переданы эти пятьдесят кадров с его видеокамеры.

Пока Рой двигался на юг по скоростному шоссе Коуст, он включил свой сотовый телефон и вызвал Клека из Оранж-Каунти.

Хотя Клек казался усталым, его голос, как всегда, завораживал.

– Я уже ненавижу эту хитрую сучку, – сказал он низким голосом, имея в виду женщину, которая называлась Валери Кин, во всяком случае, пока она не оставила свою машину в аэропорту Джона Уэйна.

Это было в среду, а теперь ее могли звать как-то иначе.

Рой слушал Клека и с трудом представлял собеседника – тощего неуклюжего мужчину с лицом испуганной форели. Его звучный басистый голос вызывал перед глазами образ высокого, с широкой грудью темнокожего рок-певца. Все, о чем говорил Клек, казалось таким важным и интересным, даже если ему было не о чем докладывать. Именно так было и сейчас. Клек и его команда не имели понятия, куда могла исчезнуть эта женщина.