Ellen Fallen - Мятежные сердца

Слабый свет, проникающий сквозь маленькое окно, говорит мне о примерном времени, – сейчас глубокая ночь. Я лишён всех средств связи с внешним миром. Это быдло, под названием полицейские, вообще не имели права меня сажать. Только у них не было сигнала свыше, потому что начальства попросту нет на месте. Они проверили мою подноготную, и все, за что они зацепились, это грязные ботинки, ещё мать мошенница. И таким образом, я мгновенно стал преступником.

Я был уверен, они откопают, что я убил своего отца. Как говорила моя мать, именно это окажет самое большое влияние. Но никакого напоминания. Если эта сука втянула меня в махинации просто так, перерою её могилу, натравлю собак, чтобы разорвали, растащили её мёртвое тело, и потопчусь на костях.

Делаю успокаивающие глубокие вдохи. После коклюша, перенесённого в детстве, когда я нервничаю, появляются спазмы. Монотонный звук ходьбы молодого ублюдка, расхаживающего из стороны в сторону, заглатывание соплей, которые он втягивает в себя, доведут меня до того, что я точно убью его.

Дверь со скрипом открывается, слышу спокойные шаги, отличающиеся от других. Не поднимаю головы, знаю, что наблюдает.

– Почему он сидит здесь? – спокойным голосом спрашивает мужчина.

Осматриваю его с ног до головы. Представительный, в костюме, взгляд холодный и отстранённый.

– До разбирательств, – дрожащим голосом отвечает полицейский.

Издевательски приподнятые брови являются ответом на бред, который несёт этот урод.

– Открой, недоумок. Кто давал распоряжение? – он отходит в сторону и наблюдает, как полицейский возится с ключами. – Ты новенький?

– Да, сэр, неделю на службе, – с гордой улыбкой сообщает он. – Он сын Джун Хейс. Та, которую показывали по новостям.

Мужчина переводит на меня спокойный взгляд, критически осматривает, его внимание акцентируется на моих окровавленных руках.

– Выходи, пойдём в мой кабинет, – я прохожу мимо недоумка. – А ты пиши заявление об увольнении. Тебе бы подтереть сопли и привести в порядок голову.

Мужчина закрывает за нами двери, и я иду вместе с ним по длинному коридору, в его кабинете он указывает мне на стул, стоящий напортив его места. Сажусь и рассматриваю кабинет. Спокойная аура, нейтральный тон этого места заставляет расслабиться.

– Райдер Хейс. Выпускник Кембриджа. Отличная учёба, рекомендации, работа в одной из лучших юридических фирм. Стажёр. 25 лет, – задумчиво трёт подбородок. – Отец… угу. Мать… – поправляет воротник рубашки и сосредоточенно читает какие-то документы. – Я уже третий раз читаю все это, и знаешь, чего не могу понять?

Отрицательно качаю головой.

– Как тебе удалось из такой семьи вырасти человеком? Ведь нет связи у тебя с наркотиками. Девушка, которую нашли, умерла от передозировки. Вокруг тебя все эти люди. А твоя кровь чиста. Что ты делал за городом в тот день? – он приподнимает бровь. – Ты ведь явно был не один. Знаешь, почему?

Я снова отрицательно качаю головой.

– На заднем сидении твоей машины мы нашли вот это, – он показывает пакет, в котором лежит вещь, принадлежащая Даниель. – Мы, конечно, провели генетическую экспертизу по волосу, который был в ней. И он никак не совпадает с волосами жертвы…

Морщусь, он не выбьет из меня её имя. Пусть сажают ещё на несколько суток. Но про неё я не скажу ни слова. Потом буду искать способ, как с ней связаться.

– Я не виновен. Я прекрасно знаю, что представляла собой Рейчел. Неоднократно говорил ей, чтобы она прекращала принимать наркотики. Дружба – это слишком большое слово для того, что от неё осталось. Но я не виновен, – спокойно отвечаю ему.

Наклоняюсь вперёд, свесив пальцы.

– Ты был не один в тот вечер? Просто не хочешь её впутывать? Но ты же понимаешь, что я и так уже знаю, кто это? – он откладывает в сторону бейсболку. – Земля, которая была на твоих ботинках – это чернозём. Труп нашли, лежащим на суглинке. Поэтому никаких вариантов, что это был ты.

Я выдыхаю, тело расслабляется. В очередной раз обхватываю свою голову руками.

– По поводу твоей матери… – он замолкает. И я чувствую прилив крови к своему мозгу, сейчас он мне скажет о том, что я делал. – Это к делу не относится. Ты не в ответе за своих родителей. Так что прошу прощения. Те, кто тебя закрыл, будут наказаны. Ты можешь идти.

С недоверием смотрю на него, встаю, вижу его протянутую руку, пожимаю её.

– Мне жаль, что так произошло с твоей подругой. И вот ещё что… – он вытаскивает из пакета бейсболку. – Надеюсь, она больше её не потеряет, – он присвистывает. – В семье окружного прокурора, видимо, нюх на выпускников юридического факультета.

Я замираю, прежде чем забрать из его рук потерянную моей девушкой вещь. Улыбка расползается по моему лицу. Понимающе киваю. Каким придурком я был, когда подумал, что смогу скрыть её ото всех.

Выхожу на улицу, мне выдали все мои вещи. Достаю пачку сигарет, рассматриваю, насколько они помяты. Я ведь два дня не курил, к чему опять начинать? Я не ел и не пил 48 часов. Голова кружится от слабости. Сажусь в машину, закидываю пару пластинок жевательной резинки, выпиваю остатки воды, валяющейся на моем сидении, вставляю ключ в зажигание. В голове зреет план поехать домой отоспаться или… Тщательно оттираю пальцы от запёкшейся крови, комкаю салфетки и заталкиваю в пепельницу.

Выруливаю с парковки и давлю по газам, обгоняя то редкое движение в это время на улице. Накрапывает дождь, грязь медленно скатывается по стеклу, рукой протираю запотевшее лобовое. Едва не врезаюсь в дерево, стоящее напротив её дома. Резко затормозив, отстёгиваю ремень безопасности и выхожу из машины. На часах четыре часа утра, рассматриваю тёмный дом без следов жизни. Я ведь знаю, где её окно. Дождь и гроза усиливаются, громкий удар грома не сулит ничего хорошего.

Подхожу ближе к её окнам, на второй этаж залезть не так уж просто, но мне кажется, я мог бы. Увидеть её сейчас, в эту минуту, после того времени, когда меня не было рядом с ней – это необходимо для меня! Может поэтому люди пристращаются к наркотикам? Они дышать не могут, как я в данный момент без Даниель?

В небе сверкает молния, освещая дом. Вижу водосточную металлическую трубу, крепления очень удачно идут по стене. Хватаюсь рукой за кирпич, который едва выделяется из других. Мои ногти разрывает от боли. Ногами становлюсь на крепление, отталкиваюсь, ставлю другую ногу. Преодолеваю расстояние до её окна, цепляюсь за подоконник, металл врезается в мои пальцы, режет мои руки. Уже более крупные капли дождя, падают на моё лицо. С силой подтягиваюсь. Нога соскальзывает, когда одно из креплений обламывается и с грохотом падает, меня спасает удар грома.

Дыхание сбивается, выдыхаю и делаю ещё один рывок. Одной рукой держусь за трубу, другой – открываю не запертое окно. Аккуратно пролезаю в него, стараюсь сделать как можно меньше шума. Капюшон глубоко надет на мою голову, отхожу немного в сторону, не наступаю на светлый ковёр, лежащий под ногами. Ещё одна вспышка молнии освещает тело Даниель, лежащее на кровати. Замираю, даю себе остыть. Капли с капюшона падают мне на лицо, вытираю руки об штаны, снимаю ботинки и аккуратно иду к ней. Она лежит на боку, одна рука свисает с кровати, нога в колене согнута.