Ellen Fallen - Мятежные сердца

Даниель будто определила место для меня, оставляя одну сторону пустой. Снимаю толстовку и аккуратно кладу её на пол. Все мои действия безумные. Минуту стою и рассматриваю её неподвижно лежащее тело, чувства и желания обостряются. Словно оголённый нерв, все моё существо требует прижать её к себе. Я смотрю на джинсы и на свои руки. Я вымажу её собой, испачкаю, сведу с ума и сойду с ума вместе с ней.

Дни, проведённые без неё, сделали из меня психа, долбанного параноика. Пальцы колет от желания прикоснуться к ней. Прикоснуться к совершенству. Она – моё совершенство, недосягаемая луна, светящая в небе.

Дыхание учащается; ещё пару минут, и я уйду. Присаживаюсь на корточки, вытягиваю руку, останавливаюсь в сантиметре от её руки, практически прикасаюсь к ней. Чувствую тепло, вдыхаю её сладкий запах, втягиваю в себя. Каждая мышца в моем теле, каждый капилляр и артерия борются за то, чтобы я прикоснулся, разбудил её, посадил перед собой. Растормошил её, прижал к себе.

Что я делаю?! Ещё одна вспышка молнии, и она поджимает ноги под себя, прячется и бормочет. Она боится, и все, что я сейчас хочу, это защитить её.

Действия становятся хаотичными и порывистыми. Стягиваю с себя джинсы, обхожу кровать и аккуратно ложусь рядом с ней. Вытягиваю руку вдоль тела, инстинктивно напрягаюсь, когда она поворачивается ко мне лицом. Ресницы несколько раз вздрагивают, и потом она открывает глаза.

Мой мир рухнул, замерло время, сердце перестало биться в груди. Эта невинность в её глазах поставила меня на колени. Дрожащей рукой провожу по её волосам, убираю их за ухо. Вижу, как её губы приподнимаются в улыбке, она придвигается ближе ко мне. Сначала кладёт голову на руку, затем на мою грудь. Несколько минут я слышу только наше учащённое сердцебиение, которое возобновило свой ход. Обнимаю её за плечи руками, когда она резко соскакивает и несколько раз моргает, её глаза становятся огромными.

– Райдер, – говорит она.

Не могу остановить себя, прежде чем обхватываю её за затылок и начинаю целовать. Показываю, как я скучал по ней, рассказываю своими губами, что все те слова были совершенно не нужны нам. Ни ей, ни мне. Зажмуриваю глаза от наслаждения, как она мне отвечает, обнимает мою шею, обеими ладонями сжимаю её лицо, ласкаю её губы.

– Я скучал по тебе, птичка, – произношу в её губы. – До смерти скучал.

Укладываю её голову на своё сердце, она должна знать, что оно бьётся для неё и ради неё.

То, как Даниель смотрела на меня, пока удерживала мою голову, зажимала нос от потока крови – её забота ошарашила меня. Своими действиями я надеялся, что она обратит на меня внимание. Да, я попросил одного из придурков, которые задолжали, дать мне по морде хорошенько, не защищался, лежал мешком, пока эта сволочь наносил мне точные удары.

В какой-то момент он отключил своё сознание и в полную силу пинал меня. То, что должно было выглядеть, как сцена привлечения внимания девчонки, которая упорно не хотела обращать на меня свой взор, плавно перетекла в настоящее избиение. Повалившись на землю, я уже понимал, что теперь это не игра для глаз. Настоящее мочилово. Били в основном по корпусу, поэтому я отделался синяками на теле, лицо украшают несколько ссадин. Я даже знаю за что они так со мной, и с этим надо разобраться.

Спускаюсь вниз, замечаю в доме поразительную тишину. Парни точно знают, что с рук им это не сойдёт. Я не оставлю это так, не выброшу из головы за ненадобностью мысли.

Завариваю себе чай в пакетике, черный и горький. Немного взбодриться не помешает. Ещё не до конца поняв своё поведение, я выгнал всех шлюх из дома, как только вчера вернулся. Мой дом превратился в притон для шалав и наркоманов. Интересно, что на это сказал бы мой отец, если бы помнил, что у него есть сын?

Быть человеком-отбросом после того, как нас бросила мать. Ребёнком, которого вспоминают только по фамилии и кредитной карточке, которую своевременно пополняют. Что может быть хуже? Я не без греха, много крови ему попортил, а если появится возможность, ещё добавлю. Такая, видимо, у меня природа – сделать жизнь своего родителя невыносимой.

Отпиваю горячий напиток и размышляю над тем, что я должен теперь сделать. Она бросилась меня спасать. Что это было? Жест доброй воли? Обстоятельства? Или так легли карты?

Вспоминаю её аккуратненькое личико напротив моего, все кровавые сцены, которые я применяю на других, никак не вяжутся с ней. Впервые в жизни я хотел её обнять, удержать около себя на несколько минут, послушать то, о чём она мне расскажет, почувствовать её руки на своих волосах.

Горячая жидкость обжигает моё горло, хоть какие-то положительные ощущения на сегодня. Немного боли мне не помешает, может, очнусь от её колдовских чар и перестану вести себя, как слюнявая собака с вываленным наружу языком. Я должен с ней встретиться.

Вчера мы скомкано попрощались. Хотя все было иначе, она привезла меня к себе домой, усадила на кресло. Попросила свою служанку или кто она там, не важно, принести медикаменты. Вручила мне лёд, чтобы я держал около своего лица.

А дальше все, как в сказке, мазала моё тело, обрабатывала жидкостями, заглядывала в глаза, бесконечно спрашивая, как я себя чувствую, не кружится ли голова. И вот я уже был готов пасть ничком, когда она попрощалась со мной – просто ушла в свою комнату.

Сидя, как идиот, в этом кресле, с задранными на пуф ногами я успел только проводить её глазами, мой рот не смог произнести даже пару звуков, прежде чем за ней захлопнулась дверь. Ни одного долбанного звука.

Я охренел, все в моей душе перевернулось с ног на голову. Эго пнули под жопу так чётко, что я ощутил боль во всем теле.

Какая девчонка поступит вот так? Я никогда не испытывал недостатка женского внимания, никогда. Они вились за мной, словно суки, виляли своими задницами. А мне надо было только снять штаны и пристроиться.

Я и так переступил через себя, дав набить мне морду, потому что она отказывалась откликаться на своё имя, сделала вид, что не слышит. Все оглядывались на меня, как на больного. Вот был ещё один пинок мне по яйцам, а теперь, если прикинуть, я только от неё получил их столько, что за всю жизнь не восстановлюсь. Остаться, ждать её после пары было чистым азартом, меня уже вёл сам черт на это. Если бы и тут не сработало, клянусь, я засунул бы её в машину и свернул тонкую шею в раз.

Но сейчас я не хочу этого делать. Взгляд устремляется на только распускающиеся пионы, она, как этот цветок: со временем расцветёт, будет гордостью своего спутника. Она не птичка, как назвал её Райдер, нет. Она цветочек, ожидающий хорошего садовника, который будет знать, как ухаживать за ней.

И что теперь? Я хочу быть тем самым, который её раскроет? Тогда придётся завязать со всем этим дерьмом. Оставить дела, прекратить нюхать и трахать других. Не думаю, что я могу себе это представить.