Ellen Fallen - Мятежные сердца

В наше время надо женщинам перевязывать трубы, чтобы остановили бесконечный поток рождаемости. Снова сигналю, когда она останавливается, чтобы поправить сидящего ребёнка. Как будто не могла пройти несколько метров, чтобы сделать это. Ребёнок начинает истошно орать, когда мамаша поворачивает на меня своё опухшее лицо, мерзкая шлюха. Едва она заканчивает движение, как я давлю по газам. Плодят нищету. Уж от чего я точно застрахован, так это от ублюдков, которые будут присасываться ко мне, и тратить мои деньги. Гандоны – вот решение всех проблем в наше время, по-видимому, этой дуре о предохранении ничего не известно.

Кровь капает мне на брюки густой жижей. Черт, я не могу остановить движение. На скорости заезжаю на подъездную дорожку своего дома, и практически врезаюсь в тело, стоящее на моем пути. Нажимаю на тормоз с бешено колотящимся сердцем.

– Какого х*я ты встала здесь, корова? – выхожу из машины, даже не закрываю дверь. – Я мог тебя сбить, дура больная.

Передо мной стоит Энжел, зрачки расширены от адреналина, который она только что испытала. Её ноги в сантиметре от машины, и если бы я не успел затормозить, то вкатал бы её в асфальт.

– Я махала тебе, придурок, – она вскидывает руки вверх. – Твою мать кто тебя так? – стягивает с себя и без того порванный топ, и прижимает тряпку к моему кровоточащему носу.

– Отвали, дай пройти, – отталкиваю её, но она цепляется мне в руку и усаживает перед собой на лужайку. Отгоняю её как москита от себя, но она настойчиво залазит сверху на меня и садится лицом к лицу.

– Если удар по голове был таким сильным, что у тебя сломался «хобот», могут быть и другие травмы, которые видны лишь на томографии, – задумчиво говорит она, рассматривая моё лицо. – Уже образуются синяки…

– Ты что бл*дь доктор что ли? Не смеши меня своими познаниями. Психушка – это ещё не ординатура. Ай, бл*дь! – ору я, когда она берётся указательным и большим пальцами за спинку моего носа в том месте, где она искривилась после удара, и тянет немного вниз, а затем вбок так, что возвращает нос в исходное положение. По хрусту я услышал, как он встал на место. – Ты больная сука.

Кровь с новой силой начинает литься, пока эта ненормальная, все ещё сильно придавив меня своими оголёнными бёдрами, сидит сверху. Аккуратно разрывает свою футболку на узкие полоски, скручивает и засовывает мне в нос. Когда я ложусь на траву головой, закрыв от боли глаза, чувствую лёд, холодящий моё лицо.

– Это бутылка с моей водой. Ты ведь знаешь, что теперь будешь должен мне намного больше за мои труды? – мурлычет она мне в ухо. – Я его отчётливо чувствую, ты хочешь меня, Карпентер.

Её бедра мягко двигаются на мне, трутся об чувствительное место. Аккуратно она вытаскивает скрученную ткань из моего носа. Кладу руки на её круглую задницу и сжимаю. Она изменилась за это время – из тощей наркоманки превратилась в сочную шлюшку. Не знаю, откуда я сейчас взял это определение. Но я бы трахнул её прямо здесь, если бы не долбанная боль. Чувствую на губах её язык, она облизывает моё лицо, испачканное в крови.

– Ты облизываешь мою кровь, это извращение, – лениво говорю я и тону в новых ощущениях.

– Это вкус победы. Именно поэтому ты любишь пускать другим кровь, Карпентер? – её голос хриплый и возбуждённый, она скользит по мне все чаще, и я чувствую, что, если она не остановится, я кончу себе в штаны. Громко простонав от наслаждения, я удерживаю её от действий.

– Энж, тормози. Ещё слишком светло для того, чтобы делать это на улице, – её громкий хохот, заставляет меня открыть глаза. Широко расставив по обеим сторонам от меня ноги, она смотрит свысока. Глаза прищурены, а бутылка находится в её руках, на уровне моего носа. То есть, если она сейчас её отпустит, мне грозит новый перелом. Я выдерживаю её взгляд, приподнимаюсь на локтях, затем всем телом. Мы стоим нос к носу, она на таких шпильках, что мне сложно сказать какого конкретно она роста теперь. Склоняем головы в разные стороны, рассматриваем друг друга. Её серые глаза густо подведены черной подводкой, губы бордово-красные, носик упрямо вздёрнут. Выражение лица наглое и беспринципное, судя по тому, как она себя чувствует в этом подобии юбки на голое тело. Стоя передо мной в лифчике, без топа, лишившись ради меня этого предмета одежды. Её горло изрисовано татуировками, а ещё плечи, руки, бедра… Это чертовски заводит. Даже нетипичные для девушки тоннели в ушах и сбритый висок, который сочетается с длинными до задницы волосами. Я не могу сейчас здраво мыслить, может это боль, или ломка. Но я хочу её трахнуть сейчас, как и тогда. Так сказать, закрепить пройдённый когда-то материал.

– Помнится ты жалкий еб*рь, – её губы расплываются в коварной улыбке, – поэтому можешь даже не облизываться, глядя на меня, Карпентер.

Мне больно смеяться, как и улыбаться, но кривясь через силу, я медленно растягиваю губы.

– Ты все ещё вспоминаешь тот наш единственный неудавшийся раз перед дуркой? – приподнимаю брови, – мой ремень тогда неплохо сидел на твоей шейке и сжимал её, пока ты хрипела от удовольствия.

– Это были попытки скинуть кусок мяса в виде тебя с моего тела. Ты был настолько обдолбан, что кроме твоего пальца в моей заднице я больше ничего не чувствовала. Член обмяк ещё до того, как ты начал меня трахать, – она разворачивается и по-хозяйски идёт к дому, останавливается напротив моей двери. – Жалкое зрелище, Хоук, твои яйца были больше, чем член.

Припечатываю её затылком к двери одним ударом, но она не заливается слезами, только прикушенная губа от неожиданного удара пускает маленькую струйку крови.

– Вкус победы говоришь? – прижимаю её к двери и задираю юбку так, чтобы сорвать с неё трусики. Привычно приподняв одну ногу, она даёт мне возможность войти во всю длину с одного толчка, как только я справляюсь с джинсами. Беру её за шею и душу, до лёгкого посинения и хрипов, слизываю её кровь. Сильными толчками проникаю в её тело, стенки сжимаются, но ни она, ни я не можем освободиться. Отодвигаюсь, достаю резинку из заднего кармана джинсов, все ещё свисающих на моих бёдрах. Надеваю под её пытливым взглядом, раскатываю по члену.

– Дверь открой, – она лезет в карман моих джинсов, выгибается, пока я своим членом снова вхожу в неё, слегка приподняв за бёдра, вдалбливаюсь в её дырочку.

Голова девушки нещадно ударяется о деревянную дверь, но мне кажется, она кайфует от этого – сумасшедшая сучка. Пинком открываю дверь и с силой бью её тело об стену, она стонет от боли, но спазмы внутри неё становятся ещё сильнее. Я не целую шлюх, но не могу остановить себя, когда она дышит мне в лицо, соблазняет меня своими сладкими губками. Бью её по щеке, она закидывает голову назад, её тело начинает трясти, и я ломаю все свои правила. Губы ловят каждый её стон, впитывают в себя. Я трахаю её как в последний раз, целую, будто это мой воздух, впитываю оргазм Энжи в себя и сам освобождаюсь.