Ellen Fallen - Мятежные сердца

Мы не можем остановиться прикасаться друг к другу. Каждое движение говорит о наших чувствах. Словно мы боготворим эти моменты, запечатлеваем в памяти, всецело погруженные только в нас двоих.

– Я никогда не забуду то, что произошло сегодня, – говорит она, пока я рассматриваю родинки на её теле.

– Тебе не придётся забывать, это все равно, что умереть, – дую на её сосок, который моментально превращается в камушек. – Или ты решила, что это все…

– Райдер, я люблю тебя. Этого должно быть достаточно, чтобы мы, – она показывает на наши тела, – были всегда вместе.

Притягиваю её к себе, укладываю на грудь, она гладит мой бицепс и смотрит вместе со мной на звёздное небо.

– Это наш дом, – произношу я и удерживаю её голову от того, чтобы она обернулась. – Я купил его для тебя. Для нас. Можешь делать с ним все, что считаешь нужным… Я хочу, чтобы ты была счастлива в нем. Мы купим мебель, расставим по твоему вкусу и будем жить здесь вместе. Все, что я прошу – будь со мной. Я не могу вернуться в то место, где я жил, и остаться здесь без тебя тем более. Если тебе нужна минутка, чтобы подумать, то я согласен на положительный ответ.

Она снова смеётся над моими словами.

– Ты сумасшедший, но я, видимо, заразилась тобой.

Как насчёт того, чтобы поставить вот здесь телевизор? – другого ответа мне надо.

Для того чтобы она была рядом, хоть камин соорудить своими руками, я все смогу.

Хоук

– Давай, обопрись на меня, – Энж подаёт мне руку, помогает выйти из машины. – Тебе ведь больно передвигаться. Сдалась тебе эта девка…

– Отвали от меня, – болезненно морщусь, отталкиваю её. – Я тебе уже сказал, чтобы ты не лезла. Что непонятного?

Она морщит свой маленький носик, как будто почувствовала вонь. Придерживаю себя за ребро, которое, как мне кажется, сломано. Если учесть, что мы скатились по лестнице, а затем удары по всем болевым точкам наносились уверенно, то стоит ожидать чего угодно. Мы и раньше дрались с Райдером, больше в шутку, теперь уже не играем в такие игры, все по-взрослому. Радует то, что он мне не сломал нос в очередной раз. Но я уверен, он тоже не особо цел, я не сдерживал себя и не был под кайфом, поэтому бил в полную силу. Открываю входную дверь и прохожу, за мной плетётся Энж и эта дура Айрис. Отмороженные идиотки, ничему их жизнь не учит.

– Айрис, свободна. Можешь даже не переступать порог этого дома, думаю, мы с тобой уже однажды определились, – сажусь на диван и скидываю с себя обувь. – Энж, можешь тоже идти к дьяволу со своей заботой. Мне никто не нужен.

Тыльной стороной руки прикрываю глаза, кровь пульсирует в висках. Я идиот, снова пошёл за этой дурой Даниель. Райдер, как кобель, везде её по нюху находит. Мне стоило знать, что он ещё тогда в первую нашу встречу поставил на ней своё клеймо. Сейчас они наверняка облизываются и празднуют свою маленькую победу.

Чувство проигрыша, выедающее изнутри кишки, которые стягиваются в тугой узел, от осознания того, что девчонка выбрала урода Райдера, ещё больше бьёт по самолюбию. Мне просто надо оставить все попытки, эту бестолковую одержимость, желание обладать ей, лишь бы она не досталась ему. Или все иначе?

Подбирать за ним падаль я не стану, хватает того, что я видел. Она вцепилась в него, пока меня удерживали, а глупая Энжел разглядывала мою реакцию на их поцелуй. От меня не ускользнуло то, что это у них явно не в первый раз происходит. Со мной она забилась в угол и не шевелила своими губами.

Наслаждаться мертвечиной – это не про меня. Некрофилия не мой конёк, а если она такая же мёртвая в постели, то, в принципе, пусть идёт к Райдеру. Он наиграется в героя и пошлёт её куда подальше. А дальше уже секс-турне по рукам или членам, как будет угодно ей самой. Меня бесит сложившаяся ситуация, до одури. Просто охота разнести здесь все. Найти Даниель и отомстить жестоко. Притащить её за волосы в этот дом и хорошенько потрепать сучку за то, как она поступила.

Мой бок напоминает о себе, когда я двигаюсь немного вперёд, чтобы удобней устроиться. Мёртвая тишина этого дома и приглушенный свет – ведь так я всегда любил. Но где шум? Все эти бляди, желающие отсосать? А я знаю ответ. Когда ты толкаешь дурь и порошок, ты Бог. Как только ты превращаешься в обычного Карпентера, уже совсем другая личность. Кто я? Никого не интересует, даже, видимо, эту сучку, сидящую у моих ног.

Облизываю губы, злость, клокочущая в моей глотке жадно просит порошок. Со всей силы бью по дивану, сгибаюсь пополам от боли. Когда мне необходимо расслабиться, у меня ничего нет. Или мне так только кажется? Прищуриваю глаза в поисках места, где может лежать заначка у такого как я. Энжел привычно сидит на ковре посередине гостиной и листает историю на своей страничке в телефоне.

Удерживаю себя за бок, поднимаюсь и начинаю переворачивать диванные подушки и шарить по ним рукой, то же самое происходит с креслами. Засовываю руку между подлокотником и сидением. Куда эта тварь все дела? Прохожу мимо неё и пинаю телефон так, что он прокатывается до стены напротив. Она только вздыхает и ложится на ковёр. Удушил бы. Но сейчас я точно не смогу этого сделать, тело изнывает от тупой боли. Как иначе обезболить, если не понюхать? Присаживаюсь на корточки и ищу по полкам тумб, вытаскиваю маленькие полочки и кидаю на пол. Я знаю, что героин есть дома, вопрос в том, где именно?

Кряхтя как старик, я поднимаюсь по лестнице и начинаю шарить в комнатах. Все абсолютно подлежит обследованию. Это как ключ к спасению, метания не оправдывают себя, но злят ещё сильнее. Матрас сдвинут, крышка унитаза тоже, полочки и шкафы. На полках перевёрнуты все вещи, карманы вывернуты, я даже умудрился залезть на стереосистему, посмотреть панель, встроенную в стену. Нихера нет.

Ложусь на ковёр и смотрю в потолок, который настолько белый, что режет мне глаза. Я взбешён, раздражён и невменяем. Попадись мне сейчас Энж, я просто её убью. Дышу тяжело через рот, в горле сухость, будто я в пустыне Гоби. Готов сдохнуть ради порции наркотиков. Вены крутит, в ушах звенит, я все ещё пялюсь теперь уже на люстру и замечаю маленький прозрачный уголок полиэтилена.

Бинго бл*дь. Встаю я уже с другой скоростью, словно перешагнув болевой порог, увидев своё лекарство, тащу перевёрнутый стул одной рукой и ставлю прямо под люстрой, но моего роста не хватает для того, чтобы достать. Тогда я корячусь, но спускаюсь обратно, чтобы придвинуть дубовый стол. Боль разливается новой волной, когда я давлю из последних сил предмет мебели. Не доезжаю небольшое расстояние, колющая боль скручивает меня, и я падаю на колени, громко дышу, упираюсь лбом в стол.

– Ты это ищешь? – за спиной слышу издевательский голос сумасшедшей суки. – Так попросил бы, я же не настолько монстр, чтобы не помочь моему любимому другу.