Ellen Fallen - Мятежные сердца

Зажмуриваю глаза, сжимаю зубы и кулаки, бессилие в этой ситуации убивает меня.

– Иди нах*й, Энж. Я тебя предупреждаю, ты живой отсюда не уйдёшь. И трахать тебя станут только могильщики, пока будут хоронить, – рычу я как зверь. – Уйди отсюда.

Чувствую лёгкое дуновение ветра, лёгкий аромат духов в сочетании с её личным запахом тела. Открываю глаза и передо мной раскрытая ладонь, на которой лежит шприц с жидкостью. Резкий, нервный кивок в сторону, меня передёргивает от намёка на живительный глоток свободы.

– Ну, давай же, бери. Ты ведь это ищешь?! – сарказм в её голосе сменяется нажимом. – Стоило столько держать себя в узде, чтобы сорваться? И из-за кого? – она смеётся, кидает передо мной шприц. – Давай же, бери кость как собака. Ты ведь стремишься к кайфу. Словно животное рыщешь. Даже сломанное ребро тебя не остановило двигать тяжёлый стол. А хочешь, я тебя удивлю?

Сажусь на пол и упираюсь спиной в стол. Не могу отвести глаз от шприца, который валяется в миллиметре от меня. Я борюсь с собой, мне нужен порошок, а не шприц. Я не хочу переходить на это. Назад уже пути не будет. Я ведь своими глазами наблюдал за всеми этими людьми. Это как пить каждый день пиво и не чувствовать себя алкоголиком. Потом тебя уже не привлекает пиво, ты просто не можешь получить первостепенное удовольствие от этого. Тогда ты принимаешься за виски с перспективой на абсент. Знакомство с героином обычно начинается с лёгких наркотиков.

Так и я, все ещё говорю себе, что не наркоман, что могу держать себя в узде. Как бы я ни нуждался в этом, от одного раза мне ничего не будет.

– А ты хотел что-то на люстре? – Энж запрыгивает на стол и тянет полиэтилен, который оказывается просто куском упаковки от люстры, не убранным вовремя. – Какая досада, правда?! – Она кидает его прямо в меня, пыль оседает на моих волосах, пока я борюсь с собой. – Давай уже, Карпентер, сделай это. Ты только что был полон силы, а теперь сидишь здесь как кусок мяса. Пожалей себя несчастного. Вмажь, что уж там, всего-то три недели ломки. Тут ведь такая причина – девка отказала тебе и поехала трахать твоего бывшего дружка. Обидно?

– Энжел, съеб*сь отсюда мать твою, клянусь, как только мне станет легче, я сверну твою долбанную шею. Размажу башку по подъездной дорожке. Искалечу тварь, – шиплю я.

Мои руки тянутся к шприцу, я крепко обхватываю пластиковую штуку и прижимаю к своему животу. С шумным выдохом я закрываю глаза. Тело покрывается холодным потом только от одной мысли о том, что я делаю. Немеют конечности. Может это мнительность. Просто мне хреново, и страсть к наркотикам меня душит, забирает все силы. А когда я знаю, что меня от эйфории отделяет долбанный шаг, мне становится только хуже. Поставить на чашу весов все свои знания, прекратить всё ради одной маленькой шалости. Сколько их, которые ушли за героином в сырую землю, и скольких развеяло по ветру…

– Ой, да ладно тебе. Я же не умерла. Давай помогу, – она снимает с себя топ и завязывает мне руку, бьёт по венам.

Садится передо мной, прислоняет своё лицо к моему. Я дышу через зубы, Энж будто дьявол, появившийся здесь.

– Что ты делаешь?! – она берет шприц из моей руки и открывает колпачок. – Я сам решу!

Не могу понять её желание помочь мне. Какое ей дело? Для чего она подначивает? Яркое понимание того, что мне надо это, сменяется растерянностью.

– Сделай это и почувствуй себя ещё ничтожней. Покажи свою слабость, подсядь на эту дрянь, и тогда ты точно не вернёшься к прежней жизни. Мне не будет тебя жаль, – она втыкает мне иглу в бедро, когда я в шоке смотрю на то место и бью её по лицу со всей силы. Она отлетает на некоторое расстояние, приподнимается, и я вижу страх в её глазах.

Я не хочу колоться, принял решение отсидеться, что она сделала? Я ведь принял решение сам! Вытаскиваю из себя шприц и откидываю его в сторону. С неприятным скрежетом он замирает около другого полного шприца, который валяется дальше.

Сердце начинает биться медленнее, кладу руку на пульс, он отчётливый ровный без перебоев, как будто мне понизили давление. Я не чувствую прилива адреналина, нет зависания или наслаждения. Тело расслабляется, наступает чувство спокойствия, пока я наблюдаю, как Энжел встаёт, собирает шприцы. Открывает второй и вкалывает мне в вену укол.

– Что ты делаешь? – еле выговариваю я заплетающимся языком. – Мне не нужен чёртов…героин.

Она садится рядом со мной и кладёт свою голову мне на плечо, шевелюсь, чтобы скинуть её, но ничего не выходит. Она поворачивает своё лицо ко мне, пальцами перебирает мои слегка отросшие кончики волос. Трогает мочку уха, и ласкает лицо.

– Мне кажется это очень романтичным, то, как ты борешься с собой и со мной. Против нас двоих. И поэтому расскажу тебе, что было бы, если бы этот шприц содержал героин, – её губы касаются моего уха. – Передозировка очень опасное состояние для наркомана. Я расскажу тебе, как это бывает… Сначала наступает сонное состояние, иногда – потеря сознания. Ты начинаешь дышать реже, примерно 10 раз в минуту и еле заметно. Прийти в чувство практически невозможно, если ты находишься в комнате один. Самое обидное в этом то, что твой любимый человек, тот, кому ты бесконечно веришь, настолько обдолбан, что не заметил, как ты исходишь пеной. Твоё сердце останавливается, а его помутневший рассудок приводит только к тому, что он уходит в другую комнату, чтобы трахать твою подругу.

Энжи немного отодвигается, вытаскивает сигарету, поджигает её и прикуривает. Мягкие клубы дыма, обволакивают мой умирающий мозг.

– Потом, в лучшем случае, приезжает неотложка, врачи хлопают тебя по щекам, трясут за плечи, дают пощёчины… Таким образом пытаются привести тебя в чувство, – её палец прослеживает линию моих губ. – Потом они набирают в шприц ударную дозу витаминов. Что, собственно, я и вколола тебе в вену, после сильного снотворного. Так вот, после того как медики вкололи тебе витамины, они приступают к искусственному дыханию. Реанимация наркомана – очень тяжёлый и неблагодарный труд, скажу я тебе… Он ведь сам решил для себя, что хочет дозу. Так вот, для того чтобы тебя реанимировать, необходимо сочетать искусственное дыхание с непрямым массажем сердца. Они бьют тебя со всей силы в солнечное сплетение кулаком и сочетают с сильными толчками в области сердца, наваливаясь всей массой. Но иногда бывает поздно… – она горько выдыхает. – И знаешь, иногда неумелая работа спасителя может привести к переломам грудной клетки… И вот, когда ты просыпаешься в клинике, тебя трясёт, все твоё тело болит от реанимации, и всем насрать. Ты готов молить, чтобы эти сволочи не спасали тебя. Жизнь становится похожей на ад, а ты жаришься на сковороде у чертей со всеми этими галлюцинациями, – Энж замолкает.