Тэсс Даймонд - Опасные игры

Она свернулась калачиком на комковатом матрасе, подтянув колени к груди. Кайла не могла унять дрожь, как бы ни сжималась в комочек. Пот струился по ее спине и груди, и она даже не хотела думать о том, как от нее пахнет. Она с трудом дышала, хватая ртом воздух.

Она так устала. Любое движение давалось ей тяжело. Все ее тело болело, у нее начинался жар. Голова раскалывалась, и каждый раз, когда Кайла двигалась, головокружение накрывало ее, а перед глазами плыли темные пятна.

Она знала, что это такое. Когда ей было семь, она и ее мама были с отцом на предвыборной кампании, и неделя была настолько занятой, что никто не заметил, что она пропустила несколько уколов. Она потеряла сознание прямо посреди речи отца, и ее срочно отвезли в больницу.

После этого для ее матери разработали приложение, синхронизированное со всеми их телефонами, которое присылало напоминания, даже если она всего на пять минут запаздывала с очередным уколом.

Она помнила это чувство. Головокружение. Как мир вращался вокруг нее, когда она пыталась сесть или встать.

Она хотела увидеть маму. От этой мысли ей захотелось плакать, и слезы выступили у нее на глазах. Ей так хотелось увидеть маму, что это причиняло почти такую же боль, как и то, что ее тело отключалось. Увидит ли мама ее когда-нибудь снова? Что она будет делать, если Кайла не вернется? Все ли с ней будет в порядке?

Кайла пыталась вспомнить последние слова, которые она сказала ей, и никак не могла. В то утро они сидели за завтраком – сколько же дней назад это было? Кайла понятия не имела. Мама собиралась на встречу с одним из своих благотворительных фондов и сказала что-то о переносе их еженедельной поездки на вторник. Кайла вспомнила, как ее это разозлило.

О боже, а если она ей нагрубила? Что, если это станет последним воспоминанием матери о ней?

Она всхлипнула, пытаясь заглушить рыдания. Она не хотела умирать. Ей хотелось вернуться домой, лечь в постель, чтобы мать гладила ее по волосам, как она делала, когда Кайла лежала в больнице.

Скоро она потеряет сознание. Но на этот раз она не проснется от беспокойства родителей, врачей и медсестер, капельницы в руке и нормального уровня сахара в крови.

На этот раз она может вообще не проснуться.

Кожу покалывало, и она приняла решение. У нее было совсем немного времени. Она должна выбраться отсюда. Бежать.

Она знала, что у нее мало шансов. Но мама должна была знать, что она, по крайней мере, пыталась вернуться к ней.

Она с трудом поднялась на ноги и, опираясь на стену, направилась к двери. Кайла стучала по ней, выкрикивая имя Макса, пока не услышала шаги и скрип ключа в замке.

– Чего ты хочешь? – требовательно спросил он. – Тебе нужно вести себя тихо.

– У меня полное ведро, – солгала Кайла. – Можно мне, пожалуйста, воспользоваться настоящей ванной? Меня тошнит. – Она прижала руку к животу. Это не ложь, подумала она. – Меня может стошнить прямо на тебя.

Его лицо сморщилось от отвращения, а взгляд метнулся к ее связанным рукам, как будто он пытался оценить ее способность доставить неприятности.

Видимо, он решил, что она не сможет сделать что-то существенное, потому что схватил ее за запястья и потащил в ванную. Какое-то время он просто стоял там рядом с ней, и она покраснела от смущения. Боже, неужели он собирается наблюдать за ней?

Но потом кивнул.

– Поторопись, – приказал он и закрыл дверь.

Ванная была крошечной и самой обыкновенной. Душ, ванна, раковина, туалет, зеркальный шкафчик над раковиной. Кайла бросилась к шкафу, усиленно моргая, пытаясь сфокусировать взгляд. Ее голова чувствовала себя так, словно ей в виски медленно вбивали шипы. Ей нужно было освободиться. Ей нужен был… какой-нибудь инструмент. Со связанными руками она ничего не могла сделать. Ей нужно было что-то острое.

– Острое, – прошептала она себе под нос, стараясь не шуметь, роясь в аптечке. Ей все время приходилось останавливаться и прислоняться к раковине – черные пятна плясали перед глазами.

В дверь постучали.

– У тебя еще одна минута.

– Одну секунду, – крикнула Кайла.

– Куда тебе столько времени, – сказал Грейсон.

– Я девочка, – ответила она, закрывая шкафчик так тихо, как только могла, и, наклонившись, осторожно открыла дверцу под раковиной. Пожалуйста, пожалуйста, пусть там будет что-нибудь. – И у меня девичьи дела. У тебя нет никаких прокладок.

Последовала пауза. Она надеялась, что ему стало противно, этому придурку.

– Ладно. Но поторопись.

– Я пытаюсь, – сказала она. Ее пальцы сомкнулись вокруг чего-то прохладного. Чего-то металлического.

Ножницы.

Они были маленькие, как из швейного набора. Но она могла их использовать. Она должна была это сделать. Она схватила их, слишком быстро выпрямляясь от волнения.

Мир закачался. Казалось, что пол уходит у нее из-под ног.

Нет. Нет . Она не могла потерять сознание. Только не сейчас. Кайла отчаянно пыталась сморгнуть темноту. Ей нужно было спрятать ножницы. Ей нужно было засунуть их в носки, или юбку, или… Ее колени задрожали так сильно, что подогнулись. Она упала на пол со сдавленным криком.

– Что происходит? – спросил Грейсон.

Дверная ручка начала поворачиваться.

Пальцы Кайлы крепче сжали ножницы.

Нет …

Мэгги терпеть не могла неловкие поездки на машине, и, к сожалению, поездка с Джейком в штаб-квартиру Саут-Пойнта была одной из самых неловких в ее жизни. Он ждал ее на подъездной дорожке, явно желая поговорить о том, что они только что сделали, но, когда она рассказала ему о связи между сенатором и генеральным директором Саут-Пойнта, он мгновенно переключился на эту тему.

Он настоял на том, чтобы сесть за руль, и она неохотно согласилась. Когда они отъехали от города, неловкость достигла своего предела. Знакомое напряжение в сочетании с острым осознанием того, что он подарил ей лучший оргазм в ее жизни, мучило Мэгги. Когда они оба потянулись к радиоприемнику, их руки соприкоснулись, и она стала пунцовой. Ей хотелось только одного – соединить их пальцы вместе, чтобы еще раз насладиться ощущением прикосновения к его коже.

Она должна была что-то сделать. Но все, на что ее хватало, – это комментировать красивые деревья и местные исторические достопримечательности, пока не стало совсем очевидно, что она просто пытается заполнить тишину. Но что еще она могла сделать? Стоит ли им говорить о том, что только что произошло? Или ей следует сосредоточиться на деле? Если бы она не получила новую зацепку, он бы просто пошел домой – или ждал бы ее у машины, потому что хотел чего-то большего?

Время тянулось медленно. Мэгги начала возиться с радиоприемником, чтобы хоть чем-то занять себя, хоть чем-то нарушить тишину. Пролистав несколько станций, она остановилась на классическом роке.