Ларс Кеплер - Песочный человек

В состав «Афины Промахос» входили также трое сотрудников розыскного отдела. Сидя в принадлежащем больничной администрации микроавтобусе, они обрабатывали записи с оптоволоконного микрофона. Все материалы записывались на жесткий диск, шифровались и переправлялись на компьютер «Афины Промахос» с задержкой в десятую долю секунды.

Андерс снова взглянул на часы. Нового пациента из закрытого корпуса Сетера уже везли в изолятор специального отделения Лёвенстрёмской больницы. Отвечающие за его перевозку служащие пенитенциарного ведомства предупредили, что пациент беспокоен и агрессивен. В машине ему дали десять миллиграммов стесолида, и Андерс приготовил шприц, в котором было еще десять миллиграммов. Немолодой санитар по имени Лейф Райяма выбросил упаковку из-под иглы в мусорную корзину и встал, широко расставив ноги, готовый ко всему.

— Вряд ли ему понадобится больше. — На этот раз беззаботная улыбка у Андерса вышла неубедительной.

— Обычно это зависит от того, насколько они спокойны во время досмотра, — сказал Лейф. — Я стараюсь думать, что мое дело — помогать людям, которым пришлось тяжко… даже если они не хотят, чтобы я им помогал.

Сидящему по ту сторону армированного стекла охраннику сообщили, что тюремный автобус уже подъезжает. Где-то металлически загремело, раздался приглушенный крик.

— Здесь всего один пациент, — сказал Андерс. — Пока не соберутся все трое, никто не сможет сказать, как оно будет.

— Да все нормально будет, — улыбнулся Лейф.

Андерс взглянул на широкий монитор, отображавший лестницу. Двое охранников вели пациента, который явно не мог идти сам. Грузный мужчина со светлыми усами и в очках, съехавших на кончик узкого носа. Мужчина жмурился и потел так, что по щекам текли ручейки. Ноги у арестанта подгибались, но охранники не давали ему упасть.

Андерс коротко глянул на Лейфа. Оба услышали, как светловолосый пациент что-то растерянно бормочет. Что-то о мертвых рабах и что он описался.

— Я стою и писаю на колени, и…

— Спокойней, — велели охранники и положили его на пол.

— Ай, больно, — захныкал пациент.

Охранник за стеклом поднялся и забрал документы у водителя.

Пациент, задыхаясь, с закрытыми глазами лежал на полу. Андерс объявил Лейфу, что дополнительная доза стесолида не понадобится, и сунул пластиковую карточку в дверной сканер.

Юрек Вальтер размеренно шагал по беговой дорожке. Лица не было видно, но спина двигалась с сухой целеустремленностью.

На центральном посту охраны Андерс и руководитель службы безопасности Свен Хоффман смотрели на мониторы, показывающие комнату дневного пребывания.

— Ты знаешь, как поднимать тревогу, как отчитываться, почему пришлось поднять тревогу, — говорил Хоффман. — А когда кто-то является к пациентам, посетителя должны сопровождать санитары.

— Знаю, — с легким нетерпением ответил Андерс. — И сначала следует запереть одну бронированную дверь и только потом открывать следующую.

Хоффман кивнул:

— Охранники будут здесь через пять минут после сигнала тревоги.

— Не будет у нас никакой тревоги. — Андерс посмотрел на монитор: новый пациент входил в дневную комнату.

Оба наблюдали, как новенький садится на коричневый диван, прижав ладонь ко рту, словно сдерживая рвотные позывы. Андерс вспомнил строки из больничного журнала Сетера: агрессивный, повторяющиеся психозы, антисоциальное расстройство личности.

— Нам надо составить о нем собственное мнение, — заметил Андерс. — И если будет хоть малейший повод, я увеличу ему дозу…

Большой экран компьютера был поделен на девять картинок, по числу установленных в отделении видеокамер. Под наблюдением находилось все: шлюз-камеры, бронированные двери, коридоры, дневная комната и боксы пациентов. Персонала на то, чтобы не спускать глаз с экрана, не хватало, но кто-то всегда сидел на посту в диспетчерской на месте ответственного за отделение оператора.

— У тебя будет много работы, но все обойдется, если персонал научится управляться с этими штуками. — Свен указал на мониторы.

— Нам ведь помогут, когда у нас станет больше пациентов.

— Главный принцип — всегда знать, где находятся пациенты.

Свен щелкнул по одной из картинок. Изображение тут же заполнило весь экран, и Андерс вдруг увидел, как медсестра из психиатрии, Мю, вешает на крючок свой промокший пуховик.

С неожиданной четкостью возникла раздевалка с низкой скамьей, желтыми жестяными шкафчиками, душевой кабиной, дверью туалета и коридором.

Появились очертания большой груди Мю, обтянутой черной футболкой с изображением ангела смерти. Мю торопилась, ее щеки раскраснелись. В волосах поблескивал тающий снежок. Она достала рабочую одежду, разложила ее на скамье, поставила на пол белые тапочки без задников.

Свен щелчком свернул картинку, и на экране снова появилась дневная комната. Андерс заставил себя оторвать взгляд от уменьшившегося квадрата, на котором Мю как раз начала расстегивать черные джинсы.

Он сел и, стараясь, чтобы его голос звучал как можно беззаботнее, спросил, сохраняются ли записи.

— У нас нет разрешения… даже в виде исключения, — улыбнулся Хоффман и подмигнул.

— Жаль, — отозвался Андерс и провел рукой по коротким темно-русым волосам.

Свен стал показывать изображения с остальных камер, помещение за помещением. Андерс сам щелкнул по картинкам, изображавшим коридор и шлюз-камеру.

— Мы видим каждый угол…

В коридоре открылась дверь, зашумел кофейный автомат, и чуть погодя в диспетчерскую вошла Мю.

— Чего сидите в тесноте? — Она улыбалась, на щеках появились ямочки.

— Свен показывает мне систему безопасности, — пояснил Андерс.

— А я думала, вы за мной подглядываете, — укоризненно вздохнула Мю.

Они замолчали, изучая изображение дневной комнаты. Вальтер размеренно шагал по беговой дорожке, а Берни Ларссон медленно съезжал по дивану, пока его шея не легла на низкую спинку. Рубашка задралась, толстый живот двигался в такт дыхнию. Лицо было потным. Берни нервно притопывал одной ногой, уставившись в потолок.

— Что он делает? — Мю посмотрела на коллег. — Что-то все бормочет, бормочет?

— Не знаю, — проворчал Андерс.

Единственным звуком, слышащимся в помещении поста, было тиканье, с которым помахивала лапкой китайская золотая кошка на солнечной батарейке.

Андерс снова вспомнил историю болезни Берни. Двадцать четыре года назад его приговорили к закрытому содержанию в судебно-психиатрической больнице за то, что описывалось как «серия зверских изнасилований».

И вот он, наполовину съехав с дивана, выкрикивает что-то в потолок. Изо рта брызжет слюна. Он делает агрессивные рубящие жесты руками, сбрасывает диванную подушку на пол.