Джон Гришэм - Серая гора

— Но это просто невероятно, Джефф.

— Это здорово. Следователи будут допрашивать владельцев того самолета, его пилотов, пассажира или пассажиров, ну, словом, любого, кто имел отношение к тому рейсу. Так что мы продвигаемся, Саманта. Настоящий прорыв в нашем расследовании.

— Прекрасная работа, Шерлок.

— Вот видишь, как иногда полезно позволить себя арестовать. Послушай, а у тебя не завалялось тут лишнего одеяла?

— Все на постели. Я и сама только что лежала, читала.

— Иными словами, хочешь заманить меня в постель?

— Мы и так слишком далеко с тобой зашли, Джефф. Если речь о сексе, мне крайне неприятно говорить, но ничего такого сегодня не будет. Не самое подходящее время месяца.

— О, прости.

— И еще ты мог бы позвонить.

— Наверное. Тогда почему бы нам просто не завалиться в кровать, прижаться друг к другу, согреться и проспать так до самого утра? Просто поспать. Ты как, не против?

— Думаю, попробовать можно.

Она так и не поняла, когда он ушел. Проснулась и увидела, что в окно сквозь жалюзи пробиваются первые серые проблески рассвета. Было почти шесть утра. Его сторона постели уже остыла, словно его не было здесь уже несколько часов. Очень похоже на Джеффа. Всегда старался держаться в тени и не оставлять следов, и, надо сказать, ее это вполне устраивало. Он брал на себя самую тяжкую ношу, она этого не понимала и не поймет никогда, так к чему беспокоиться? Она размышляла о Джеффе еще несколько минут, выглядывая в щелку из-под одеял и наблюдая за тем, как изо рта при каждом выдохе вырывается облачко пара. В комнате было страшно холодно, и следовало признать, что сейчас ей не хватало тепла его тела.

И еще она мечтала принять горячий душ, но и это тоже было ей недоступно. Саманта сосчитала до десяти, выбралась из-под одеял и бросилась к кофеварке. Казалось, что вода закипает целую вечность, но вот наконец она налила себе чашку кофе и снова нырнула под одеяла. И стала думать о Нью-Йорке. Первым делом надо отредактировать письмо Энди и отправить его по электронной почте. Может, оно слишком нахальное, слишком требовательное? Ведь она, в конце концов, безработная, а он предложил ей такое шикарное место. Имеет ли она право сомневаться в его сотрудниках и клиентах, в Нике Спейне, требовать отдельный кабинет определенного размера? И еще это предложение об отсрочке, устроит ли оно Энди или вызовет у него раздражение? Она этого не знала. Впрочем, Энди всегда был толстокожим. Но, с другой стороны, если сразу не настоять на своем, то потом тобой будут вертеть, как захотят.

Она решила не принимать холодный душ, ограничилась «птичьей» ванночкой с еле теплой водой в раковине. Никаких судов на сегодня назначено не было, и она быстро натянула джинсы и сапожки, надела фланелевую рубашку и свитер. И, вот так утеплившись, перекинула сумку через плечо и отправилась в центр пешком. Погода была морозная, но безветренная, солнце ярко сияло. Словом, был чудесный зимний день, и снежные сугробы у домов сверкали ослепительной белизной. Не самый плохой день, чтобы с раннего утра отправиться на работу, думала она, шагая по улицам Брэйди.

В Нью-Йорке были и свои отрицательные стороны. Там она утром втиснулась бы в битком набитый вагон метро, потом стала бы пробираться на выход, и ей отдавили бы все ноги. Или же сидела бы в грязном такси и изнемогала в пробке.

По дороге Саманта остановилась, чтобы поболтать с мистером Гантри — он вышел к почтовому ящику за газетой. Ему было под девяносто, он жил один, потому что в прошлом году умерла его жена, а еще в летнее время его лужайка перед домом была самой красивой в городе. И сейчас снег на ней был аккуратнейшим образом расчищен.

Как обычно, она появилась в офисе первой и, как и положено интерну, сразу направилась к кофеварке. Пока вода закипала, Саманта прибралась на кухне, обошла все помещения и опустошила мусорные корзины, сложила аккуратной стопкой журналы на столике в приемной, хотя никто не просил ее заниматься здесь этим.

А вот и преимуществ Нью-Йорка — в «Спейн энд Грабмен» наверняка наймут уборщицу.

Существовал и объективный взгляд: Саманта была вовсе не против заниматься всем этим, но только здесь. В какой-нибудь настоящей фирме ни за что не стала бы, но здесь, в горах, в Центре бесплатной юридической помощи, все это казалось вполне уместным.

Она уселась в конференц-зале и смотрела в окно на Мейн-стрит, где проезжали машины. Только теперь, собираясь уехать, она вдруг удивилась тому, как полюбила эти места всего за какие-то три месяца. И решила отложить обсуждение с Мэтти и дождаться, когда получит от Энди более подробную информацию. Ей претила сама мысль о том, как она огорошит Мэтти своим заявлением о скором отъезде.

Сама же Мэтти несколько утратила былую расторопность по утрам, но постепенно возвращалась к привычному образу жизни. Гибель Донована так и осталась для нее незаживающей раной, но это не означало, что жизнь остановилась. Слишком уж много у нее было клиентов, которые нуждались в помощи, слишком много дел и записей в календаре. Она примчалась в начале десятого и попросила Саманту зайти к ней в кабинет. Потом закрыла дверь и заявила, что перестала спать по ночам — не дают покоя мысли об этих сволочах Крампах и бедной покойной Фрэнсин. Единственное, что пришло ей в голову, так это обойти все местные юридические конторы и выяснить, не наняли ли кого Крампы. Если наняли, они должны предъявить им копию завещания и начать войну. Мэтти протянула ей листок бумаги и сказала:

— Если не считать нас, то в Брэйди всего четырнадцать адвокатов, вот список в алфавитном порядке с телефонными номерами. С тремя я уже переговорила, в том числе с Джеки Спорз, которая составляла самое первое завещание пять лет тому назад. Никто не слышал об этой семейке. Ты обойдешь пятерых, и сделать это надо прямо сегодня утром. Иначе я совсем изведусь.

Саманта была знакома со всеми, кроме двух. Она пошла в свой кабинет, села за телефон и набрала номер Хампа. Тот ответил, что сроду не слышал ни о каких Крампах. Что ж, ему крупно повезло. Затем она позвонила Хайесу Синклеру, юристу, который никогда не выходил из своего офиса, потому что, по слухам, страдал агорафобией. [29] Агорафобия — боязнь открытого пространства и скопления людей. Нет, он тоже ничего не слышал о Крампах. Третий звонок был Ли Чэтему, юристу, который никогда не сидел в своем офисе, но постоянно ошивался или в здании суда, или возле него, делая вид, что у него тут какое-то страшно важное дело, но на самом деле обменивался сплетнями, автором большинства которых и являлся. Есть! Мистер Чэтем ответил: да, он встречался с несколькими Крампами и даже подписал договор, согласился представлять интересы этой семьи.